Тишина, последовавшая за словами Тео, была почти осязаемой. Мой муж, Артур, медленно опустился обратно на скамью, хотя моя рука все еще судорожно сжимала рукав его пиджака. Напряжение в церкви, казалось, улеглось, сменившись томительным ожиданием — все ловили каждое слово двадцатилетнего парня, которого мы знали с самого детства. Тео глубоко вздохнул, его дрожащая рука крепко сжала край трибуны, а нежная красная ткань платья казалась такой нелепой и в то же время пронзительной на фоне мрачного убранства храма.
— «Я знаю, как вы все на меня смотрите», — продолжил он, и его голос в микрофоне обрел уверенность. — «Вы думаете, что это глупая шутка. Что я пытаюсь привлечь к себе внимание. Но правда в том, что у нас с Джеком был секрет. Кое-что, о чем мы не рассказывали никому, даже вам, его родителям, потому что он не хотел, чтобы вы переживали еще сильнее».
Тео ненадолго замолчал, опустив глаза на помятый клочок бумаги в своих пальцах.
— «За те четырнадцать месяцев борьбы бывали очень темные ночи. Ночи, когда боль была настолько невыносимой, что Джек не мог уснуть, когда страх перед будущим не давал ему дышать. В один из таких вечеров, когда мы сидели в его комнате, он посмотрел на меня и сказал: “Тео, мне кажется, что все вокруг смотрят на меня так, будто я уже призрак. Я устал от жалости. Я просто хочу, чтобы меня вспоминали с улыбкой. Хочу, чтобы люди помнили наше безумие”».
Слезы покатились по щекам Тео, но он не отвернулся и продолжил смотреть в зал.
— «И тогда мы заключили пакт. Настоящий пакт о жизни. Мы сыграли партию в видеоигру на спор. Если я проиграю, то должен буду прийти на его похороны в самом эксцентричном и запоминающемся наряде, какой только можно представить. Чтобы его последнее воспоминание об этом мире было связано не с морем слез, а с великим доказательством дружбы, которая выше любых условностей и нелепостей. Он сам выбрал это красное платье. Он хотел именно его. И я проиграл ту партию. Я потерял своего лучшего друга, но я не мог нарушить данное ему слово».
По залу прокатился вздох глубокого волнения. На первых рядах я почувствовала, как слезы застилают мои глаза, а сидевший рядом Артур опустил голову, его плечи мелко вздрагивали от беззвучных рыданий, которые он больше не пытался сдерживать.
— «Но было и кое-что еще», — добавил Тео, его голос дрожал, но звучал очень искренне. — «Джек сказал мне в тот вечер: “Если люди, которых я люблю, смогут простить моего лучшего друга за то, что он пришел на мои похороны в красном платье, то, возможно, они поймут, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на условности, осуждение и недомолвки. Я хочу, чтобы они любили друг друга так же, как мы дружили — безо всяких условий”. Джек ушел не в унынии. Он ушел, окруженный любовью, которая ломает любые стереотипы. Я надел это платье ради него, чтобы показать, что всегда буду его помнить, и чтобы напомнить вам всем: его мужество и жизнелюбие должны продолжать жить в нас, несмотря ни на какие косые взгляды».
Тео осторожно сложил бумагу, в последний раз с бесконечной нежностью посмотрел на гроб Джека и сошел с трибуны.
Когда он пошел по проходу под потрясенными взглядами собравшихся, Артур поднялся с места — но не для того, чтобы прогнать его, а чтобы крепко обнять прямо посреди церкви под тихий плач и благодарный шепот людей. Красное платье больше не казалось вызовом; оно стало символом самой искренней и преданной дружбы.
