Тишина, повисшая в отделении интенсивной терапии после произнесенного имени больницы, казалась осязаемой. Самодовольная улыбка на лице Доминика мгновенно испарилась, сменившись мертвенной бледностью. Святая Арелия — больница носила имя семьи его жены, деталь, которую он полностью упустил из виду, ослепленный собственной алчностью и уверенностью в том, что Аурора — круглая сирота без роду и племени.
«Святая… Арелия?» — заикаясь, переспросил Доминик, переводя безумный взгляд с телефона Ауроры на окаменевший медицинский персонал.
Наталья, чувствуя, как почва уходит у нее из-под ног, резко отдернула руку от кашемирового рукава. Ее самоуверенная улыбка растаяла в воздухе. Она сделала шаг назад, глядя на Доминика смесью ужаса и зарождающейся ярости.
Меньше чем через три минуты автоматические двери отделения с сухим стуком раздвинулись. Группа охраны в строгих костюмах уверенно шагнула внутрь, мгновенно перекрывая пути отступления. Позади них шел пожилой мужчина с благородной осанкой, чей пронзительный взгляд излучал абсолютную власть и леденящую ярость. Это был глава мощнейшей медицинской династии, дедушка Ауроры.
Он полностью проигнорировал Доминика и Наталью, уверенным шагом подойдя к кювезам Луки и Корины. Его сильные, но уже отмеченные возрастом руки мягко коснулись прозрачной стенки инкубатора. На секунду в его глазах блеснула отцовская нежность, прежде чем он повернулся к внучке.
«Аурора, дитя мое», — произнес он глубоким, властным голосом, способным заморозить кровь в венах любого врага. «Кто посмел нарушить покой моих правнуков?»
Аурора кивнула в сторону остолбеневшего Доминика.
Доминик попытался сглотнуть вязкую слюну, его колени мелко дрожали. «Господин… М-мы просто решали семейные вопросы… Это было взаимное соглашение…»
Дедушка Ауроры медленно повернулся к нему. Его ледяной взгляд пригвоздил Доминика к полу.
«Семейные вопросы?» — повторил старик опасно тихим голосом. «Ты посмел шантажировать мою внучку, угрожать здоровью моих правнуков и вымогать подпись в стенах моей собственной клиники? Заблокировал ее счета и выбросил мою кровь на улицу?»
Главный юрист больницы, шедший следом за главой семьи, шагнул вперед, взял из рук Доминика папку с документами и бегло просмотрел ее. Он презрительно хмыкнул и обратился к патриарху: «Полная юридическая ничтожность, грубейшее принуждение под давлением и масса подделок. Этот документ не стоит бумаги, на которой написан, господин.»
Мир Доминика рухнул в одну секунду.
«А что касается его компании по поставке медоборудования», — холодно продолжил дедушка, «не наша ли благотворительность выкупает девяносто процентов его контрактов? Юрист, проследите, чтобы все соглашения с его фирмой были расторгнуты в течение пяти минут. Начните тотальный аудит его счетов. Если обнаружится хоть махинация с центами — он проведет за решеткой остаток своих дней.»
Наталья, посинев от страха, осознала масштаб катастрофы. Мужчина, в которого она вцепилась ради денег и роскоши, оказался банкротом, летящим на самое дно.
«Доминик, ты идиот!» — завизжала она, срывая с плеч пресловутое кашемировое пальто и швыряя его прямо на пол. «Ты вовлек меня в свой крах! Я знать тебя не хочу, и ребенка твоего мне не нужно!»
Она развернулась и бросилась к выходу, расталкивая охранников. Доминик рухнул на колени, судорожно протягивая руки к Ауроре.
«Аурора… умоляю тебя… прости. Это была временная помутнение рассудка… Мы же семья…»
Аурора посмотрела на него с абсолютным, леденящим презрением. Не сказав ни слова, она кивнула охране.
«Выведите их отсюда», — произнесла она спокойно.
Двое крупных охранников грубо подняли Доминика и поволокли к выходу, а его жалкие мольбы постепенно затихли в длинном больничном коридоре.
В палате воцарилась тишина. Дедушка мягко обнял Аурору за плечи. Она наклонилась к кювезам, нежно касаясь крошечных пальчиков своих детей. Теперь она знала: их будущее было в абсолютной безопасности, а буря наконец-то осталась позади.
