Тишина чикагского пентхауса давила на барабанные перепонки сильнее, чем рев сирен или грохот падающих стальных балок на строительных площадках, которыми Даниэль Ринальди привык управлять с абсолютной властью. Прошло уже больше месяца с той роковой ночи, когда Клэр закрыла за собой створки лифта, оставив его один на один с запахом чужих духов на собственном воротнике и холодной пустотой супружеской спальни.
Мужчина, который держал в страхе половину бизнес-сообщества города и знал о каждом вздохе в своих владениях, сейчас чувствовал себя совершенно беспомощным. Его телефон молчал. Камеры наблюдения на дорогах не фиксировали машину, на которой она уехала — номера оказались поддельными. Личные счета Клэр были закрыты, а ее коллеги по архитектурному бюро в Викер-Парке лишь разводили руками, заявляя, что она взяла бессрочный отпуск по семейным обстоятельствам, ни оставив ни адреса, ни контактов.
Майкл Рид, начальник охраны и правая рука Даниэля, стоял у порога запертой детской комнаты, нервно перебирая в руках связку универсальных ключей. Напряжение в кабинете можно было резать ножом.
— Босс, вы уверены, что хотите сделать это? — тихо спросил Майкл, бросив настороженный взгляд на массивную деревянную дверь, которую Клэр тщательно запирала последние несколько недель перед исчезновением. — Миссис Ринальди явно не хотела, чтобы сюда кто-то заходил. Это личное.
Даниэль медленно повернулся к нему. В его глазах уже не было той высокомерной уверенности, что сопровождала его всю жизнь. Осталась лишь злая, изнуряющая тревога.
— Личное? Майкл, моя жена на седьмом месяце беременности исчезла в неизвестном направлении, оставив меня здесь, как чужака. В моем собственном доме есть комната, от которой у меня нет ключа. Открывай. Это приказ.
Майкл тяжело вздохнул, вставил отмычку в старый замок и повернул ее. Раздался глухой щелчок. Дверь плавно отворилась, впуская внутрь слабый луч света из коридора.
Даниэль шагнул за порог, ожидая увидеть обычную детскую: кроватки, колыбели, пастельные тона обоев, которые они выбирали вместе в первые месяцы. Но то, что предстало его глазам, заставило кровь застыть в венах.
Комната вовсе не была детской.
Вдоль стен стояли не колыбели, а ряды металлических стеллажей, заваленных папками, жесткими дисками, нотариальными копиями документов и распечатками банковских выписок. На центральном столе лежала большая пробковая доска, густо усеянная фотографиями, схемами, стрелками и вырезками из газет. Это был центр расследования. Расследования, которое Клэр вела за его спиной на протяжении последних двух лет.
Даниэль подошел ближе, его пальцы дрожали, когда он взял в руки первую попавшуюся папки.
— Какого черта… — прошептал он.
На гладких страницах были детально задокументированы все его теневые сделки. Не те, о которых знали его конкуренты, а те, которые должны были оставаться глубокой тайной: офшорные счета на Каймановых островах, подставные строительные компании, через которые отмывались деньги профсоюзов, контракты на поставку оборудования, подписанные людьми, числившимися мертвыми. Но самое страшное было не это.
Среди бумаг лежали финансовые отчеты одной из крупнейших логистических компаний Чикаго — компании, принадлежащей его давнему «партнеру» и другу Виктору Блэквуду. На протяжении пяти лет Виктор позиционировал себя как верный соратник, человек, на которого Даниэль мог положиться в любой переделке. Но документы, собранные Клэр, доказывали обратное.
Виктор систематически, шаг за шагом, уводил из-под носа Даниэля ключевые активы, переписывал на себя права на недвижимость и внедрял своих людей в службы безопасности Ринальди. Более того, именно структуры Блэквуда стояли за недавним покушением на один из его складских комплексов в Южном Чикаго — тем самым, которое Даниэль списал на случайный бандитский беспредел.
Клэр знала всё.
Она знала о его изменах не потому, что случайно почуяла чужие духи, а потому, что ее острый аналитический ум архитектора и аудитора начал складывать пазл корпоративной измены задолго до того, как Даниэль завел интрижку на стороне. Его увлечение очередной девицей из высшего света было лишь дымовой завесой, которую Виктор и его сообщники умело подстроили, чтобы отвлечь внимание Даниэля от главного удара.
— Босс… посмотрите на это, — Майкл подошел к углу комнаты и поднял с пола небольшой черный предмет, похожий на старый армейский планшет. Экран был разбит, но батарея еще теплилась. — Это защищенный терминал связи. Он был спрятан под половицей за шкафом.
Даниэль выхватил планшет из рук охранника. На экране мигало последнее текстовое сообщение, отправленное с неизвестного зашифрованного номера ровно в ту ночь, когда Клэр ушла:
«Дороуие мои, всё готово. Счет Виктора заблокирован судом Нью-Йорка по нашему иску. Жду вас на месте. Безопасность гарантирована».
Сообщение было адресовано Клэр. Отправителем значился… адвокат самого Виктора Блэквуда, который, судя по всему, давно работал двойным агентом или заключил сделку с Клэр, оценив неопровержимость собранных ею улик.
Голова Даниэля шла кругом. Его империя, которую он строил кровью и пот на протяжении двух десятилетий, рушилась не из-за его личных ошибок в любви, а потому, что прямо у него под носом разворачивалась грандиозная шахматная партия, где он сам пешкой шел на заклание. И единственным человеком, кто попытался спасти его и защитить их будущего ребенка, была женщина, которую он предал и назвал параноиком.
— Майкл, — голос Даниэля звучал низко, хрипло и страшно. В нем больше не осталось человеческих интонаций — только холодный металл хищника, загнанного в угол. — Где сейчас Виктор Блэквуд?
— Сегодня вечером у него закрытый прием в загородном клубе на берегу озера Мичиган, босс. Там будут все ключевые инвесторы и чиновники города.
Даниэль медленно положил папки на стол, вытащил из-под пистолета кобуру, проверил затвор своего любимого вороненого «сига» и убрал его обратно.
— Отменяй все встречи. Готовшай машины. Мы едем на этот прием. Сегодня ночью каждый в этом городе узнает, что бывает с теми, кто пытается украсть то, что принадлежит Ринальди.
Но прежде чем выйти из комнаты, его взгляд упал на небольшой конверт, лежавший отдельно на краю стола. На нем было написано его имя: «Даниэлю».
Дрожащими пальцами он вскрыл конверт. Внутри лежала одна единственная фотография — УЗИ-снимок их будущего ребенка, сделанный всего за три дня до ее исчезновения. На обратной стороне аккуратным почерком Клэр было выведено:
«Ты мог спасти нас, Даниэль, но выбрал иллюзии. Теперь борись за свое будущее сам. Наша дочь в безопасности, и это единственное, что имеет значение».
Даниэль прижал снимок к груди. Впервые за много лет по его щеке скатилась горячая, обжигающая слеза. Боль утраты смешалась с яростью охотника, готового разорвать любого на куски.
Через полчаса кортеж черных бронированных седанов сорвался с места, разрезая ночную темноту Чикаго. Впереди ждала развязка, которая должна была решить судьбу не только его бизнеса, но и всей его жизни. Охота на крыс началась, и на этот раз Даниэль Ринальди пленных брать не собирался.
