Тяжелая, звенящая тишина обрушилась на тесную кладовую итальянского ресторана «Bellarosa». Запах оливкового масла, муки и дешевого моющего средства внезапно смешался с тем холодным металлическим запахом опасности, который всегда предшествовал появлению людей уровня Майкла Моретти.
Я замерла, сжимая в дрожащей руке помятую сковородку. Мое сердце колотилось где-то в горле, но мозг уже лихорадочно просчитывал варианты отступления. Хотя какое отступление? Это же Майкл Моретти. Человек, чье имя заставляло содрогаться весь криминальный мир Восточного побережья. Если бы он захотел, меня бы нашли через час в каком-нибудь заливе Куинса с цементными блоками на ногах. А теперь его шестилетний сын Зах только что объявил этому самому человеку, что мы только что заключили помолвку.
Мой палец все еще лежал поверх розового мизинца маленького Заха.
Майкл Моретти перевел свой пронзительный, абсолютно ледяной взгляд со сцепленных детских пальцев на мое испачканное мукой лицо, на синяки на моих запястьях, а затем задержался на сковородке, которую я продолжала держать в боевой готовности.
В этот момент за дверью кладовой послышался тяжелый топот и знакомый визгливый голос моей мачехи Режины: — Эй, ты! Куда прешь?! Тут закрыто! Отойди от двери, придурок! — судя по всему, Режина пыталась прорваться внутрь вслед за охранниками Тони, но натолкнулась на людей Моретти.
Послышался глухой шлепок, вскрик Режины, и наступила абсолютная тишина. Люди Майкла умели решать проблемы без лишних слов.
Майкл сделал один плавный, бесшумный шаг вперед. Его дорогие итальянские туфли ступили на грязный пол кладовой. Двое амбалов в черных костюмах остались стоять в дверном проеме, перекрывая любой возможный путь к отступлению.
— Зах, — тихо произнес Майкл, и в его низком баритоне не было гнева — только та пугающая, контролируемая сила, перед которой трепетали даже закоренелые головорезы. — Отойди от леди. Медленно.
Зах не испугался отца. Он гордо приподнял подбородок, встал чуть ближе ко мне и крепко зажал мой палец в своей руке. — Пап, ты обещал, что я могу выбрать себе подарок за то, что вытерпел этого противного доктора. Я выбрал. Это Аврора. Она выходит за меня замуж. Мы только что закрепили сделку мизинцами. В сказках так принято.
У меня внутри всё сжалось. Я готова была провалиться сквозь землю. — Мистер Моретти… — заговорила я дрожащим, сорванным голосом, опуская сковородку и пытаясь сделать шаг назад. — Простите ради бога. Ваш сын… он просто случайно забежал сюда. Я пряталась от… от кредиторов моей мачехи. Я не знала, кто он. Клянусь, я не планировала…
Майкл поднял правую руку, жестом приказывая мне замолчать. Его серые глаза, в которых отражался весь цинизм и жестокость нью-йоркского дна, медленно сканировали мою фигуру. Он видел мои стоптанные кроссовки, порванную куртку, синяки на руках. И он прекрасно знал, кто такая Режина и из-за каких долгов меня пытались продать за пятьдесят тысяч долларов какому-то бандиту по имени Тони.
В криминальном мире Бруклина слухи распространялись быстрее, чем пожары в сухой траве.
— Значит, — задумчиво произнес Майкл, медленно приближаясь, пока не остановился в шаге от нас, — Режина оценила твою жизнь в пятьдесят тысяч долларов, Аврора?
Я вздрогнула от того, как легко он произнес мое имя. — Откуда вы…
— Я знаю о Бруклине всё, детка, — холодно усмехнулся он. — Особенно о тех, кто крутится в долгах у моих людей. Тони работает на меня. Точнее, работал до сегодняшнего вечера.
От этих слов у меня по спине пробежал леденящий мороз. Тони — тот самый отморозок, которого Режина наняла, чтобы выбить из меня деньги или сдать за долги — был людьми Моретти?
Зах дернул отца за брючину. — Пап, ты же не дашь этой злой ведьме забрать Аврору? Она обещала выйти за меня. А настоящие мужчины Моретти всегда держат слово. Ты сам так говорил!
Майкл посмотрел на сына, и на секунду в его суровых глазах мелькнуло что-то похожее на тепло — единственное слабое место этого безжалостного мафиози. Затем он снова перевел взгляд на меня.
— Зах, — сказал Майкл ровным тоном. — Помолвка — дело серьезное. Кольца нужны, свидетели, семейный совет. Ты не можешь жениться на девушке в подсобке ресторана, пока ее снаружи караулят кредиторы. Иди к машине. Жди меня с Витторио.
Мальчик надул губы. — Ты не отменишь свадьбу? — Я сказал: иди в машину, Зах, — повторил отец чуть строже, но ласково потрепал сына по темным волосам.
Зах неохотно отпустил мой палец, бросил на меня ободряющий взгляд («Я еще вернусь, невеста!») и послушно вышел из кладовой под конвоем одного из громил.
Дверь за ними закрылась. В тесном помещении остались только я, Майкл Моретти и тяжелое, удушливое напряжение.
Майкл медленно расстегнул верхнюю пуговицу безупречно сшитой черной рубашки, сунул руки в карманы брюк и прислонился плечом к полке с мукой.
— Нус, Аврора, — начал он, глядя на меня сверху вниз. — Что мы будем делать с твоей маленькой проблемой? Режина ждет тебя снаружи, рассчитывая получить свои пятьдесят тысяч. Тони ждет свою добычу. А мой сын… судя по всему, всерьез намерен сделать тебя частью семьи Моретти.
Я сглотнула вязкую слюну, заставляя себя поднять подбородок и посмотреть ему прямо в глаза. Я не собиралась показывать страх перед боссом мафии. Если умирать — так стоя.
— Убейте меня или отдайте Тони, раз уж вам так проще, — выдохнула я с горьким вызовом. — Но я больше не вернусь к Режине. Лучше смерть, чем эта жизнь.
Майкл неожиданно тихо рассмеялся. Этот смех был коротким, сухим и абсолютно лишенным веселья.
— Смерть? Детка, ты драматизируешь прямо как мой сын, — произнес он, выпрямляясь. — Зачем мне убивать мать моих будущих невестенков? К тому же… мне нравится твой характер. Режина — глупая женщина, которая проиграла в карты то, что ей не принадлежало. А долги… долги семьи Моретти имеют свойство закрываться навсегда.
Он подошел ко мне вплотную. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и властью.
— Ты идешь со мной, — приказал Майкл спокойным голосом, не терпящим возражений. — Режиной и ее долгами займутся мои люди. Больше никто и никогда не посмеет преследовать тебя в этом городе.
— А Зах?.. — растерянно спросила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Он же шутил про свадьбу! Ему всего шесть!
Майкл приостановился у двери, обернулся через плечо и бросил самую загадочную фразу за весь вечер: — Мой сын никогда не шутит, когда дело касается того, что ему принадлежит, Аврора. Добро пожаловать в семью.
Прошло ровно три года с той памятной ночи в подсобке «Bellarosa».
Жизнь изменилась так круто, что порой мне казалось, будто я смотрю чужой, очень дорогой и опасный фильм. Режина исчезла из Бруклина в ту же ночь, получив от людей Моретти «щедрое» предложение покинуть штат навсегда, оставив все свои долги аннулированными. Тони больше никогда не появлялся на моем горизонте.
А я… я осталась в огромном, мрачном, но ставшем неожиданно родным особняке Моретти на берегу залива.
Поначалу это был настоящий сюрреализм. Майкл определил меня в колледж на юридический факультет, предоставил охрану и личную комнату на втором этаже. Но главным моим надзирателем и защитником оставался Зах.
Каждый день после школы этот маленький чертенок встречал меня у порога с неизменным вопросом: «Когда мы уже поженимся, Аврора? Я уже вырос на целый сантиметр!», на что я неизменно смеялась, целовала его в макушку и отвечала: «Подожди, пока тебе исполнится хотя бы восемь, кавалер».
Сегодня был теплый майский вечер. Закатное солнце заливало золотым светом просторную террасу нашего особняка. Я сидела за плетеным столиком, просматривая учебники по уголовному праву, когда сзади раздались тихие, уверенные шаги.
Майкл Моретти — теперь уже официально признанный король нью-йоркского бизнеса и теневой лидер побережья, чье имя больше не шептали, а произносили с глубочайшим уважением — подошел к моему столу. В руках он держал два бокала с выдержанным бурбоном. Один он молча поставил передо мной, а во второй опустил лед.
Он сел в кресло напротив, расстегнул пуговицу пиджака и устало, но тепло улыбнулся. За эти годы на его висках появилась благородная седина, а в глазах исчез тот ледяной блеск одиночества, который я видела в нашу первую встречу.
— Как успехи с сессией, будущий прокурор? — спросил Майкл, делая глоток из бокала.
Я захлопнула учебник, откинулась на спинку стула и улыбнулась в ответ. — Прекрасно. Думаю, к моменту окончания колледжа я смогу засудить половину ваших деловых партнеров, Майкл.
— Попробуй, — подмигнул он мне с легкой иронией. — Мне как раз нужен кто-то, кто сможет держать этих воров в ежовых рукавицах.
В этот момент стеклянная дверь террасы с шумом распахнулась, и на улице появился девятилетний Зах. Он уже был выше ростом, одет в строгий костюм-тройку, точно такой же, как у его отца, и с серьезным выражением лица прошел к нашему столу.
Зах остановился перед моим стулом, откашлялся, пытаясь придать голосу баритон, и торжественно произнес: — Аврора. Прошло уже три года. Мои намерения абсолютно серьезны. Вот.
Он полез в карман пиджака и извлек оттуда крошечную коробочку, обитую бархатом. Открыв ее, он продемонстрировал кольцо с огромным искусственным рубином, купленное, судя по всему, в ближайшем автомате с игрушками.
Майкл сделал вид, что очень увлечен изучением заката над заливом, хотя его плечи заметно подрагивали от сдерживаемого смеха.
Я посмотрела на Заха, на это маленькое упрямое чудо, которое когда-то спасло меня от подсобки ресторана, и почувствовала, как горло перехватывает от нежности. Я опустилась перед ним на колено, приняла из его рук коробочку и кивнула.
— Знаешь что, Зах? — шепотом сказала я. — Кажется, я согласна. Но только при одном условии.
Мальчик нахмурился: — Какое условие? — Твой папа должен быть свидетелем на нашей свадьбе. Иначе нещитово.
Зах просиял от счастья, бросился мне на шею и закричал на весь сад: — Папа! Ты слышал?! Она сказала «да»! Готовь костюм!
Майкл поднял свой бокал в мою сторону, его серые глаза сияли отцовской гордостью и тихим, глубоким счастьем, которого мы оба были лишены в прошлом, но нашли здесь — в самом сердце опасного, жестокого и прекрасного мира семьи Моретти.
Я улыбнулась мужу, сделала глоток бурбона и поняла окончательно: иногда самые безумные детские обещания, данные в самый темный момент твоей жизни, оказываются единственным билетом в настоящий, неподдельный рай.
Эпилог: Огни над заливом
Мягкие сумерки опускались на побережье Нью-Йорка, зажигая тысячи ярких огней вдоль мостов и небоскребов великого города.
Все страхи, побеги от кредиторов, холодные ночи в подсобках и тени прошлого остались далеко позади, смытые преданностью, силой и абсолютной защитой семьи, которая выбрала меня своей королевой.
Мы стояли на террасе втроем — я, мой маленький шестилетний принц, ставший девятилетним джентльменом, и мужчина, чей страх внушал уважение всему побережью, но чье сердце принадлежало только нам.
Жизнь не спрашивает, когда наносить удары. Но она всегда дает шанс изменить всё, если ты не боишься протянуть руку навстречу судьбе и заключить самую безумную сделку в своей жизни.
И эту сделку мы выиграли навсегда.
Вопрос к читателю: Как вы считаете, смогла бы главная героиня обрести настоящую свободу и защиту, если бы не случайная встреча с маленьким Захом в подсобке ресторана, или ее судьба сложилась бы совершенно иначе в жестоком мире криминального Нью-Йорка?
