Слова Аарона повисли в сыром, пропахшем гарью и дождем ночном воздухе Нью-Йорка, обрушившись на меня тяжелее, чем тонны бетона со строительных площадок, которые я контролировал. «Мая сказала, что если этот человек найдет нас… мы должны бежать».
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной, яростной силой. Вся та безжалостная машина власти, влияния и страха, которую я выстраивал годами, создавая свою империю в подворотнях и небоскребах Манхэттена, внезапно сжалась до размеров этих двух дрожащих мальчишек на мокром картоне.
— Папа… — испуганный голос Виктора вывел меня из оцепенения. Он держал за рукав мою куртку. — Почему они боятся? Почему тетя Мая сказала им бежать от тебя?
Я опустился на колени прямо в грязную лужу, не обращая внимания на то, что дорогии брюки моментально пропитались ледяной водой. Я смотрел на Аарона и Айдена — на живые отражения моего собственного сына, на глаза моей обожаемой, оплаканной пять лет назад жены Прии.
— Послушайте меня, — заговорил я, стараясь сделать свой голос как можно более тихим и мягким, чтобы не спугнуть их. Я медленно, демонстрируя открытые ладони, протянул руку. — Я не причиню вам вреда. Я ваш отец.
Аарон, защищая брата, прижался спиной к холодной стене мусорного контейнера. В его глазах читалось недоверие, продиктованное годами запугивания. — Мая говорила, что папа умер. Она говорила, что плохие люди забрали маму, а нас спрятали, потому что нам грозит опасность.
Гнев, холодный и смертоносный, заполнил каждую клетку моего тела. Пять лет назад мать Прии и ее сестра Мая убедили меня, что один из близнецов погиб вместе с матерью во время тяжелых родов. Они плакали на похоронах. Мая предлагала «помощь» с оформлением медицинских справок и свидетельств о рождении, пока я, убитый горем, едва держался на ногах. Оказывается, всё это время мои дети были живы. Их прятали в каких-то убогих притонах или бросали на произвол судьбы, пока эти твари, вероятно, рассчитывали получить полный контроль над моим наследством или фондами, которые я создал для семьи.
— Мая солгала, — жестко произнес я, аккуратно забирая у Айдена крошечный золотой медальон. Пальцы мальчика были ледяными. Я прижал кулон к груди. — Ваша мама не умерла в тот день так, как они нам сказали. И вы никуда не побежите. Вы идете домой со мной.
Я обернулся к внедорожнику. Из водительской двери выскочил мой главный помощник и начальник охраны Фрэнк, держа в руках зонт. Увидев картину на земле, его обычно невозмутимое лицо исказилось от шока.
— Боже мой, босс… Это же… — Заткнись и делай, что я говорю, Фрэнк, — перебил я его голосом, от которого у него по спине побежали мурашки. — Вызови закрытый медицинский борт. Подними лучших педиатров города. И найди мне Маю Стерлинг. Найди ее в течение часа, где бы она ни пряталась, из-под земли достань. Если она попытается сбежать из страны — перекройте все аэропорты.
— Понял, босс. Сделаю в лучшем виде, — Фрэнк мгновенно вытащил рацию.
Я снял с себя дорогой кашемировый пиджак и аккуратно укутал в него младшего мальчика, Айдена, который уже начал слегка подрагивать от лихорадки. Виктор тут же снял свою бейсболку и надел ее на голову Аарону, улыбнувшись брату так тепло, как умеют только дети.
— У меня дома есть игрушки, — сказал Виктор, глядя на своих новообретенных братьев-близнецов. — И много шоколадного печенья. Настоящего.
Аарон сглотнул, глядя на нас с недоверием, но тепло моего пиджака и искренность Виктора сделали свое дело. Мальчик кивнул, позволяя мне поднять его на руки. Второй мальчик, Айден, крепко вцепился в мою вторую руку.
Мы сели в машину. Пока черный внедорожник мчался через ночной дождь в сторону моего поместья на Лонг-Айленде, я держал на коленях трех своих сыновей. Три копии моего прошлого, три залога моего будущего. Но внутри меня бушевал ураган. Я знал правила криминального и делового мира Нью-Йорка: предательство не прощается. А те, кто осмелился украсть у меня детей и заставить их спать на мусорных баках, заплатят за это самую страшную цену.
Через сорок минут мы были дома. В просторном холле нашего особняка нас уже ждала бригада врачей и домработницы с теплыми пледами и горячим супом. Мальчиков быстро осмотрели, накормили и переодели в чистую, мягкую одежду Виктора. К счастью, несмотря на истощение и испуг, серьезных проблем со здоровьем врачи у них не нашли — лишь легкую простуду.
Когда дети уснули в большой гостевой спальне, окруженные заботой медиков и охраной, я спустился в свой личный кабинет на первом этаже.
Фрэнк уже ждал меня у дубового стола. На мониторе компьютера светилась геолокация и досье.
— Мы нашли ее, босс, — доложил Фрэнк, вытирая пот со лба. — Мая Стерлинг пыталась сесть на ночной рейс в Майами из частного аэродрома в Нью-Джерси. Мои парни перехватили ее машину на подъезде. Сейчас её везут сюда. Она внизу, в винном погребе.
Я молча кивнул, взял со стола свой тяжелый кожаный ремень и направился к выходу из кабинета.
Винный погреб моего особняка редко использовался по прямому назначению. Чаще всего это была звуконепроницаемая комната для «особых» разговоров, куда не доносился ни один звук из внешнего мира.
Когда я вошел, Мая сидела на стуле посреди сырого каменного помещения. Ее руки были закованы в пластиковые стяжки за спиной. На ее лице застыла маска истеричного испуга, но попытавшись принять надменный вид, она закричала: — Девин! Ты сошел с ума! Какое ты имеешь право меня похищать?! Развяжи меня немедленно!
Я подошел к ней медленно, шагов моих почти не было слышно на каменном полу. Я остановился в шаге от нее, глядя сверху вниз с тем самым леденящим спокойствием, которого боялись боссы мафии во всем три-штатном регионе.
— Пять лет назад, Мая, — начал я тихо, чеканя каждое слово, — ты стояла у гроба моей жены и утирала фальшивые слезы. Ты убеждала меня, что один из близнецов умер в операционной. Ты забрала медицинские документы и исчезла.
— Это… это была ошибка врачей! — завизжала она, отворачивая голову. — Больница запуталась! Прии умерла, и…
Я ударил ее тыльной стороной ладони по лицу так сильно, что стул качнулся, а Мая сплюнула на пол кровь.
— Не лги мне больше, Мая, — мой голос сорвался на рычание. — Мои сыновья провели последние два дня на мокром картоне возле мусорных контейнеров в Куинсе. Твои племянники. Кровь твоей сестры. Ты выбросила их, как ненужный мусор, предварительно обобрав или заставив голодать, потому что они стали тебе обузой после того, как мать Прии умерла в прошлом году от инсульта, верно? Ты больше не могла получать чеки на их содержание из созданного мной траста, потому что перепутала счета, и решила избавиться от свидетелей!
Мая затряслась всем телом, поняв, что игра окончена. Защитная маска треснула, обнажая всю мерзость ее душонки. — У тебя и так был Виктор! — истерически закричала она, срывая голос. — Зачем тебе нужны были тройняшки?! Моя мать завещала большую часть семейных сбережений мальчикам Прии, а не тебе! Если бы ты узнал, что все они выжили, ты бы забрал их под свою опеку, и я не получила бы ни цента! Да, я бросила их там! И что ты мне сделаешь?! Убьешь?!
Я медленно наклонился к ней. В этот момент во мне умер последний остаток человечности по отношению к этой женщине.
— Убить тебя было бы слишком легко, Мая, — прошептал я ей на ухо. — Смерть — это милосердие. А для тебя у меня припасен другой сценарий.
Я выпрямился и отдал приказ вошедшему Фрэнку: — Переведи ее на один из наших заброшенных складов в порту. Запри в изолированном контейнере без окон. Оставь ей минимальный запас воды и сухпайка на год. Никаких телефонов, никаких контактов с внешним миром. Каждый день она будет просыпаться в полной темноте и вспоминать, как мои сыновья спали на мусоре. И пусть мосит о смерти, потому что она не придет за ней очень долго.
Мая забилась в истерике, закричала страшным, нечеловеческим голосом, когда охранники подхватили ее со стула и потащили к выходу. Но ее крики быстро стихли за тяжелой бронированной дверью погреба.
Я остался один в тишине.
Я достал из кармана маленький золотой медальон Прии, открыл его и посмотрел на ее миниатюрный портрет. Внутри меня все еще бушевала боль от потери, но рядом с ней появилось нечто новое — несокрушимая, теплая уверенность.
Я поднялся наверх, в детскую крыло особняка.
В просторной комнате, залитой мягким ночным светом торшеров, на огромной кровати спали трое мальчиков. Виктор свернулся калачиком посередине, а по обе стороны от него прижались друг к другу Аарон и Айден. Их дыхание было ровным и спокойным. Они наконец-то были в безопасности. В своем настоящем доме.
Я подошел к кровати, поправил одеяло на плечах Аарона и нежно коснулся темных кудрей Айдена.
— Спите, сыновья, — прошептал я в темноту комнаты. — Папа здесь. Больше никто и никогда не сможет вас обидеть.
Прия ушла от меня пять лет назад, оставив на память лишь боль и одного сына. Но в эту дождливую ночь она вернула мне всё, что у меня украли. Моя империя, мое влияние, моя власть — всё это было ничем по сравнению с тремя парами знакомых зеленых глаз, которые завтра утром откроются и посмотрят на меня с улыбкой. Игра была окончена. Семья Маллори снова была вместе. И на этот раз никто в этом мире не смел встать у нас на пути.
