Экран моего телефона продолжал светиться от сообщения Дерека, но я не стал отвечать. Его жалкая попытка переложить вину на пострадавшую женщину — на его собственную беременную жену, которую он предал и позволил унижать, — вызывала во мне не просто гнев, а глухое, бесповоротное презрение. Он по-прежнему жил в иллюзии, что фамилия Риверс способна прикрыть любые мерзости, что корпоративный щит, выкованный годами нашего семейного труда, защитит его от последствий его же скотства.
Дерек забыл одну простую вещь.
Эту империю построил не он. И имя этой корпорации носил не только он.
Через сорок минут мой бронированный Bentley остановился у главного входа в стеклянную штаб-квартиру Rivers Industries в центре Чикаго. Охрана на первом этаже вытянулась по струнке, провожая меня тревожными взглядами — новости в нашей компании распространялись быстрее лесного пожара, и слухи о том, что председатель совета директоров отменил многомиллионную сделку посреди совещания, уже гуляли по этажам.
Я поднялся на восемьдесят четвертый этаж в своем личном лифте, не снимая пальто. Мой кабинет встретил меня панорамным видом на затянутое тучами чикагское небо. На столе уже лежал распечатанный полный отчет службы безопасности: данные по всем корпоративным счетам Дерека, копии его тайных контрактов с фирмой отца Тиффани Блейк, а также юридически заверенная флешка с оригиналом видеозаписи с борта нашего частного самолета.
Мой помощник Дженнифер ждала у дверей.
— Габриэль Томпсон на связи, — тихо произнесла она, протягивая мне защищенный планшет. — Сестра Симоны. Она в Майами, вместе с Симоной. Они уже в безопасном месте.
Я взял планшет. Лицо Габриэль на экране было бледным, но в глазах горел тот же огонь, что и у ее сестры в финале видеозаписи.
— Кэмерон, — произнесла Габриэль без каких-либо приветствий. — Симона в больнице. Из-за стресса и падения у нее начались преждевременные схватки. Врачи борются за ребенка. Если с моей племянницей что-то случится…
— Этого не случится, Габриэль, — перебил я ее, и мой голос прозвучал с такой железобетонной уверенностью, что женщина на мгновение замолчала. — Выслушай меня внимательно. Я отправляю за вами свой борт с лучшими врачами на борту. Доставьте Симону в Чикаго, в закрытый медицинский центр при университете. Все расходы беру на себя. А что касается Дерека и этой психопатки Тиффани… я передаю вам полный пакет доказательств для семейно-правового и уголовного суда. У них не останется ни цента. Ни единого шанса на опеку. И ни одного дня свободы, если адвокаты сочтут это возможным.
Габриэль судорожно вздохнула. На ее глазах выступили слезы. — Спасибо, Кэмерон… Спасибо, что не отвернулся.
— Она мать моего будущего племянника или племянницы, Габриэль, — ответил я. — А Дерек больше не член нашей семьи. Он чужой человек, который подписал собственный приговор.
Я отключил вызов и повернулся к Дженнифер.
— Вызови службу безопасности. Пусть заблокируют все карты Дерека, аннулируют его парковочные пропуска, отключат доступ к системе «умный офис» и подготовят конференц-зал на пятьдесят человек через час.
— Кого мы приглашаем на экстренное заседание совета директоров, мистер Риверс? — уточнила Дженнифер, слегка помедлив.
— Всех ключевых инвесторов, независимых членов совета и генерального прокурора штата, курирующего наши аудиторские проверки, — холодно бросил я. — И отправь Дереку персональное уведомление: если через сорок минут он не будет сидеть на своем месте в конференц-зале, я лично отдам приказ о его аресте по обвинению в хищении корпоративных средств и мошенничестве.
Ровно через сорок минут массивные двери конференц-зала на восемьдесят втором этаже распахнулись.
Дерек вошел в комнату с тем же самодовольным, наглым выражением лица, к которому привык за последние годы. На нем был дорогой костюм-тройка, а в руке он держал стакан с ледяным кофе. Рядом с ним семенила Тиффани Блейк, которая, судя по всему, решила, что раз она находится в здании Rivers Industries, то теперь имеет здесь такие же права, как и основатели корпорации.
— Какого черта происходит, Кэмерон? — громко заявил Дерек, плюхаясь в кресло по правую руку от моего места во главе стола. — Мне заблокировали корпоративную карту в кофейне! Твоя служба безопасности устроила здесь какой-то цирк! И вообще, что за срочные сборы посреди рабочей недели? У нас с Тиффани через три часа вылет на Багамы!
Члены совета директоров — пятнадцать влиятельнейших людей Чикаго — сидели за длинным овальным столом в абсолютной, зловещей тишине. Никто из них не улыбнулся Дереку. Никто даже не кивнул в ответ.
Тиффани попыталась занять место рядом с ним, но главный юрист компании сухо бросил: — Посторонним лицам не разрешено присутствовать на закрытых заседаниях совета директоров. Покиньте помещение, мисс Блейк.
Тиффани возмущенно всплеснула руками: — Да вы знаете, кто я такая?! Мой отец владеет…
— Ваш отец банкрот, мисс Блейк, а через несколько часов его строительная контора будет ликвидирована за неуплату налогов и мошенничество с нашими субподрядами, — прервал ее я, поднимаясь во весь рост с кресла. Мой голос разнесся по просторному залу, как удар хлыста. — Дженнифер, выведите ее. А если она откажется, пусть охрана выведет ее силой на улицу.
Двое амбалов из службы безопасности бесшумно шагнули вперед. Тиффани завизжала, швырнула стакан кофе на ковер и была насильно вытолкана за дверь, а тяжелые звукоизоляционные створки захлопнулись за ней с глухим стуком.
Дерек вскочил с кресла, побагровев от гнева. — Ты совсем рехнулся?! Какое право ты имеешь выгонять мою девушку?! Ты возомнил себя здесь диктатором?! Да без меня…
— Без тебя, Дерек, эта компания стала бы чище и прибыльнее еще пять лет назад, — оборвал его я.
Я подошел к пульту управления на стене и нажал кнопку. Огромный экран во всю стену активировался мгновенно.
На нем заиграло видео.
То самое видео с частного самолета.
Крупным планом: белая кабина, испуганное лицо Симоны, которая прикрывает руками свой беременный живот. Затем отчетливо видна фигура Тиффани Блейк, хватающая жену моего брата за волосы и с силой дергающая ее вниз. И, наконец, самое главное — лицо Дерека Риверса, который отворачивается от экрана телефона, отмахивается от происходящего и произносит презрительное: «Просто пусть сядет, нам не нужна драма».
В конференц-зале повисла такая мертвая тишина, что было слышно, как гудят серверные стойки за стеной.
Несколько пожилых инвесторов отвели глаза от экрана, брезгливо поморщившись. Другие уставились на Дерека с нескрываемым отвращением. В мире большого бизнеса жестокость и цинизм порой прощались, но публичное избиение беременной женщины при полном попустительстве мужа — это было за гранью любых моральных и деловых стандартов.
Дерек побелел как полотенце. Кровь отхлынула от его лица так быстро, что он покачнулся и схватился руками за полированную столешницу.
— Это… это монтаж… — залепетал он, его голос жалко дрожал. — Это всё подделка! Эта сумасшедшая Симона… она сама всё подстроила, чтобы отомстить мне! Кэмерон, ты же мой брат! Ты не можешь верить этой девчонке!
— Я не верю девочкам или мальчикам, Дерек, — ответил я, подходя к нему вплотную и глядя сверху вниз на его съежившуюся фигуру. — Я верю фактам. И камерам высокого разрешения нашей собственной авиакомпании.
Я взял со стола толстую папку с финансовыми документами и швырнул ее прямо перед ним. Листы разлетелись по столу.
— А теперь перейдем к тому, что интересует совет директоров гораздо больше твоей личной моральной деградации, — продолжил я жестко и чеканно. — За последние три года ты вывел из фондов развития компании более четырех миллионов долларов. Ты перечислил эти деньги на счета фиктивных фирм, зарегистрированных на имя отца Тиффани Блейк, в обмен на откаты и доли в сомнительных строительных аферах. Ты использовал имя семьи Риверс как прикрытие для финансовых преступлений.
Дерек задохнулся от ужаса. — Ты… ты проверял мои счета?! Ты не имел права! Я исполнительный вице-президент!
— Ты бывший исполнительный вице-президент, — поправил его я.
Я повернулся к членам совета директоров и кивнул. — Господа, перед вами материалы внутреннего аудита и официальное заключение прокуратуры. Я ставлю на голосование вопрос о немедленном освобождении Дерека Риверса от всех занимаемых должностей, лишении его права голоса по акциям класса «Б», исключении из состава учредителей и передаче всего досье в федеральный суд для возбуждения уголовного дела по статье о мошенничестве в особо крупном размере и отмывании денег.
Председатель инвестиционного комитета поднял руку без колебаний. — За.
За ним подняли руки второй, третий, четвертый… Через несколько секунд поднялись все пятнадцать рук членов совета директоров. Ни один голос не был отдан за Дерека. Ни один человек в этом зале не захотел замарать свое имя попыткой спасти падающего вниз мерзавца.
— Решение принято единогласно, — громко произнес я, глядя на ошеломленного брата. — Дерек Риверс больше не имеет никакого отношения к Rivers Industries.
Дерек рухнул обратно в кресло, закрыв лицо руками. Вся его спесь, вся та фальшивая уверенность в непобедимости нашей фамилии испарилась, оставив его голым перед лицом тюремного заключения, полного банкротства и всеобщего презрения. Он попытался что-то пробормотать о маме, о детстве, о семейных узах, но я остановил его жестким взмахом руки.
— Не смей упоминать нашу мать, Дерек, — процедил я сквозь зубы. — Мать учила нас защищать тех, кто слабее. А ты стал тем, кто бьет беззащитных. Ты сам выбрал свой конец.
Прошло три месяца.
Зима в Чикаго сменилась ранней, прохладной весной.
Судебный процесс над Дереком завершился быстрее, чем предполагали адвокаты. Улики были настолько железобетонными, а видеозапись с самолета — настолько шокирующей для общества, что его защита даже не пыталась спорить. Дерек был приговорен к семи годам лишения свободы в колонии строгого режима без права на досрочное освобождение за финансовые махинации и соучастие в нападении. Тиффани Блейк также получила реальный тюремный срок за хулиганство и вымогательство.
А моя жизнь вошла в новое русло.
В тот солнечный апрельский день я стоял на террасе частной клиники в Чикаго, глядя на то, как Симона — здоровая, сияющая и окруженная заботой сестры — держит на руках крошечный сверток. Маленькая девочка родилась здоровой, несмотря на пережитый стресс, и теперь мирно посапывала в кружевном одеяльце.
Я подошел ближе, присел на край кресла и мягко коснулся крошечной детской ручки.
Симона подняла на меня глаза, полные слез глубокой благодарности. — Спасибо тебе, Кэмерон… Если бы не ты, я не знаю, где бы мы сейчас были.
— Вы дома, Симона, — улыбнулся я тепло. — И больше никто и никогда не посмеет причинить вам вред. Клянусь вам именем нашей семьи.
Дерек думал, что фамилия Риверс способна защитить его вечно. Он искренне верил, что деньги и статус дают индульгенцию на любую жестокость. Но он совершил роковую ошибку: он забыл, что настоящая сила нашей фамилии всегда заключалась не в праве сильного грабить и унижать, а в обязанности защищать тех, за кого мы в ответе.
Империя Риверс устояла. Но она очистилась от гнили. Мы перевернули эту темную страницу, чтобы начать всё с чистого листа — в мире, где справедливость и человечность снова стали нашими главными законами.
