Тишина, повисшая на линии после последних слов адвоката Патрисии Холлоуэй, казалась осязаемой, тяжелой, как свинец. В сорок третьем этаже чикагского пентхауса с панорамным видом на затянутое тучами озеро Мичиган пахло дорогим парфюмом, остывающим кофе и тем особым холодом, который приносит с собой неминуемая катастрофа.
Я замер у оконного стекла, прижимая трубку к уху. Мое отражение в зеркальной тонировке выглядело жалко: преуспевающий бизнесмен в дорогих брюках, стоящий посреди руин собственной жизни, пока в нескольких метрах от него женщина, ради которой он рискнул всем, сладко потягивается на шелковых простынях.
— Что вы имеете в виду, Патрисия? — мой голос прозвучал чужой, хриплый, лишенный привычного корпоративного апломба. — Что нужно понимать насчет Мэдисон? Кто она такая?
На другом конце провода раздался мягкий, ничуть не удивленный вздох адвоката.
— Дэниел, вы привыкли смотреть на мир через призму своего превосходства, — ровно произнесла Патрисия. — Вы полагали, что дерите за горло весь финансовый рынок Иллинойса, что ваши деньги — это абсолютный щит, а ваша харизма способна затуманить глаза любой женщине. Вы были слепы. Клэр знала о вашей интрижке с самого первого дня. Более того, именно она оплатила первый взнос за аренду студии для Мэдисон через сеть анонимных венчурных фондов.
У меня подкосились колени. Я опустился на край кожаного дивана, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться.
— Что… Что вы сейчас сказали? — выдохнул я. — Клэр знала? Клэр платила за квартиру Мэдисон?!
— Клэр не просто знала, мистер Морган, — голос адвоката звучал безжалостно, как работа часового механизма. — Клэр разработала эту комбинацию задолго до того, как вы решились пригласить Мэдисон на тот злополучный ужин в ресторан на Магнифишент-Майл. Ваша жена — ведущий корпоративный аудитор инвестиционного банка «Беннет энд Ко». Девять лет вы жили с женщиной, чей аналитический ум превосходит ваш собственный на несколько порядков. Пока вы играли в тайного агента, оставляя следы на корпоративных картах и путаясь в именах, Клэр проводила полный аудит ваших активов, ваших теневых счетов и ваших связей с Мэдисон.
В этот момент дверь спальни тихо приоткрылась. На пороге стояла Мэдисон — накинув на голое тело белую мужскую рубашку, с растрепанными волосами и сонным выражением лица. В ее глазах не было ни капли тревоги. Напротив, в них читалась та самая хищная, липкая уверенность, которая теперь, в свете услышанного, приобретала совершенно зловещий смысл.
— Дани, с кем ты разговариваешь так громко? — сладко протянула она, подходя к барной стойке и наливая себе стакан сока. — У тебя какой-то странный вид. Что-то случилось с акциями?
Я поднял на нее глаза. Впервые за девять месяцев нашей связи я посмотрел на Мэдисон не как на красивую игрушку или удобное дополнение к своему статусу, а как на вражеского агента, подосланного в мой тыл.
— Мэдисон, — произнес я в трубку телефона, не сводя взгляда с любовницы. — Продолжайте, Патрисия. Я слушаю.
— Мисс Уэст — не просто случайная любовница, мистер Морган, — продолжила адвокат. — Она — младшая дочь генерального директора «Уэст Энерджи», нашего главного конкурента в сфере коммерческой недвижимости. Девять месяцев назад ее отец оказался на грани банкротства из-за агрессивного поглощения, которое готовили вы. Мэдисон подослали к вам, чтобы выверенными шагами слить ей закрытую инсайдерскую информацию о тендере на застройку северного берега. Вы были настолько уверены в своей безнаказанности, что сами выложили ей все козыри на третьем свидании, надеясь произвести впечатление альфа-неца.
Каждый факт, каждый элемент этой мозаики падал на мое сознание с силой удара кувалды.
Девять месяцев. Все те тайные совещания, все подписанные бумаги на ноутбуке в домашнем кабинете, все ночные разговоры «о бизнесе», когда Мэдисон якобы случайно задавала «умные вопросы» о планах компании… Я думал, что она восхищается моим умом. А она просто сканировала меня, как открытую книгу, и передавала данные моему главному конкуренту.
Мэдисон, заметив мой мертвенный взгляд, слегка напряглась. Она поставила стакан на стойку и сделала шаг ко мне: — Дани? Что происходит? Почему ты так на меня смотришь?
Я закрыл микрофон телефона рукой и прорычал сквозь зубы: — Закрой рот и молчи. Если ты произнесешь хоть еще одно слово до того, как я закончу этот разговор, я выброшу тебя с сорок третьего этажа без одежды и денег.
Мэдисон отшатнулась, ее лицо мгновенно потеряло всю привлекательность, сменившись маской испуганного зверька. Она поняла: игра окончена.
Я снова поднес трубку к уху: — Патрисия… Клэр знала про шпионаж?
— Клэр знала всё, — ответила адвокат. — Более того, именно Клэр помогла «Уэст Энерджи» выкупить наши долговые обязательства на прошлой неделе, но сделала это через подставной фонд так, что антимонопольный комитет не найдет следов. Когда вы подписали те документы в Нью-Йорке — те самые бумаги о слиянии активов, которые ваш помощник подсунул вам перед вылетом, — вы подписали не просто отказ от прав на компанию. Вы подписали генеральную доверенность на передачу контрольного пакета акций «Морган Холдингс» в руки вашей бывшей жены.
У меня перехватило дыхание. Воздух исчез из легких.
— Моей… бывшей жены? — прошептал я. — Вы хотите сказать, что…
— Я хочу сказать, Дэниел, что вчера в тринадцать ноль-ноль корпорация «Морган Холдингс» перестала быть вашей. Теперь ее единственный мажоритарный акционер — Клэр Беннет. Вы больше не владеете даже этим пентхаусом. Кредиты переоформлены, счета заблокированы, а совет директоров уже проголосовал за ваше отстранение от должности генерального директора в связи с грубым нарушением корпоративной этики и сливом инсайдерской информации.
Я медленно опустил руку с телефоном. Экран погас.
Сорок три этажа над Чикаго. Часы стоимостью больше, чем годовая зарплата хорошего инженера, висели на запястье человека, который за одну секунду превратился в нищего бомжа с красивым видом из окна.
Девять лет брака. Девять лет я считал свою жену милой, тихой, домашней женщиной, которая живет в тени моих побед, варит кофе по утрам и ждет меня с деловых ужинов. Я был уверен, что держивем этот мир за горло.
А оказалось, что все эти годы я был лишь марионеткой в руках гениального стратега, которая позволила мне наиграться в бизнесмена ровно до того момента, пока ей не надоело терпеть мое предательство. И когда этот момент настал, она нанесла удар с такой математической точностью, что у меня не осталось даже права на апелляцию.
Мэдисон медленно попятилась к входной двери, загребая сумочку с пола: — Дани… послушай… это все бизнес… мой отец…
Я встал с дивана. Внутри меня больше не было гнева. Была лишь ледяная, абсолютная пустота и странное, почти извращенное уважение к той женщине, которую я так легкомысленно предал.
— Вон из моего дома, Мэдисон, — произнес я тихо. — И передай своему отцу, что Клэр передает ему большой привет.
Девица с визгом выскочила из пентхауса, захлопнув за собой массивную дверь.
Я остался один в огромной, звенящей тишине роскошной квартиры, которая больше мне не принадлежала. Я подошел к панорамному окну, прижался лбом к холодному стеклу и впервые за долгие годы улыбнулся.
Клэр переиграла меня по всем статьям. Она уничтожила мою гордость, мою империю, мою уверенность в собственной непогрешимости и оставила меня голым на руинах моего же эгоизма. Но глядя на огни ночного Чикаго, я отчетливо понял одно: я бы отдал все оставшиеся у меня миллиарды — если бы они у меня еще были — только для того, чтобы увидеть ее лицо в тот момент, когда она подписывала финальные бумаги о моем уничтожении.
Это был шедевр. И я аплодировал стоя.
