Следующее утро началось в пять часов.
Мой будильник зазвенел тихо, но достаточно громко, чтобы я успела его выключить, прежде чем муж, Марк, шевельнется на подушке. Я на цыпочках выскользнула из спальни, накинула легкий кардиган и спустилась на кухню. В доме царила абсолютная, звенящая тишина. Только старые деревянные половицы чуть слышно скрипели под моими ногами.
Моя мама обычно вставала в шесть, чтобы поставить кофеварку и замесить тесто для утренних блинчиков, которые так любил мой муж и которые Сьюзан уплетала за обе щеки, не забывая при этом заметить, что масла в них слишком много, а мука недостаточно белая. Сегодня мама спала. Ей было положено выспаться за все те бессонные ночи, что она провела, обслуживая нашу незваную королеву.
Я подошла к плите, включила кофемолку и приготовила всё для идеального утра. Но в этот раз план был совсем другим.
Ровно в 7:30 на террасе посветлело. Я как раз заканчивала раскладывать на красивом серебряном подносе салфетки, когда тяжелая стеклянная дверь тихонько приоткрылась. На крыльцо ступила Сьюзан. На ней был шелковый халат с цветочным принтом, на носу красовались солнечные очки от известного бренда, а в руках болтался пустой стакан со вчерашним льдом. Она выглядела свежей и отдохнувшей — роскошь, недоступная моей матери все эти месяцы.
Сьюзан направилась прямо к своему любимому шезлонгу. Она уже собиралась триумфально рухнуть на мягкие подушки, когда я вышла из за стеклянной двери с тем самым серебряным подносом в руках.
— Доброе утро, Сьюзан, — произвела я максимально бодрый и сладкий голос, на который только была способна в столь ранний час.
Сьюзан замерла на полпути к шезлонгу, сняла очки и удивленно посмотрела на меня. — Доброе… А где Элен? Почему она не принесла мой кофе? И вообще, почему на террасе до сих пор не убраны вчерашние стаканы?
Я подошла к столику рядом с шезлонгом и аккуратно поставила поднос. — Мама сегодня отдыхает. А что касается стаканов — добро пожаловать в наш новый гостиничный комплекс «У озера», Сьюзан!
Она нахмурилась, явно не уловив иронии. — О чем ты говоришь?
— О, это сюрприз! — улыбнулась я самой лучезарной улыбкой. — Вчера вечером я долго думала о том, как сильно ты любишь это место. Ты ведь фактически назвала этот дом своим частным курортом, помнишь? Ты так усердно отдыхаешь здесь каждые выходные, что я поняла: мы относились к тебе недостаточно уважительно. Ты же гостья! Вернее, почетный клиент нашего бутик-отеля.
Сьюзан опешила. Она медленно опустилась на край шезлонга, глядя на меня так, будто у меня выросла вторая голова. — Ты сошла с ума? Где мой завтрак? Я хочу тосты с авокадо и свежевыжатый апельсиновый сок. И попроси Элен принести кофе покрепче.
Я расхохоталась, но смех мой был холодным. — О нет, Сьюзан. Элен больше не горничная и не шеф-повар. И я — тоже. С сегодняшнего дня этот дом функционирует по системе «все включено», но с одним маленьким нюансом: обслуживание здесь платное. Ну, или полностью автономное, в зависимости от твоих организаторских способностей.
В этот момент на террасу вышел Марк. Он выглядел сонным, в трениках и помятой футболке. Он удивленно уставился на нас. — Эм… что здесь происходит? Почему так громко? Мам, ты уже встала? Где кофе?
— Спроси у своей жены! — взвизгнула Сьюзан, наконец-то обретая дар речи и вскакивая с шезлонга. — Она тут устровила какой-то цирк! Твоя теща не хочет выполнять свои прямые обязанности!
Марк перевел растерянный взгляд на меня. — Любимая, в чем дело? Мама просто хочет кофе…
— Пусть идет и сварит его сама, — спокойно ответила я, складывая руки на груди. — Кофемолка на кухне, зерна в шкафу, молоко в холодильнике. А если она хочет тосты с авокадо, то в нашем договоре с отелем прописано, что закупка продуктов в радиусе сорока километров теперь входит в обязанности отдыхающих, так как мамин майонез ее величеству не подошел.
Сьюзан покраснела от гнева до корней волос. Ее халат затрещал от того, как сильно она сжала руки в кулаки. — Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я мать твоего мужа! Я буду жаловаться Марку! Твоя мать — хозяйка этого дома, она обязана нас принимать!
— Моя мама — владелица этого дома, а не твой личный лакей, — отрезала я, теряя всякую вежливость. — Все это лето мы молча наблюдали, как ты превратила ее уютный уголок в санаторий имени себя. Ты не подняла палец о палец, ты не сказала элементарного «спасибо», ты унижала ее стряпню и, в довершение всего, вчера приказала ей убрать ее собственные цветы, потому что они, видите ли, портят твой вид из шезлонга!
Марк резко замолчал. Он посмотрел на маму, а затем на меня. Я видела по его лицу, что он даже не догадывался о ситуации с цветами. Он был слеп, потому что привык с детства к тому, что его мать всегда и во всем права, а окружающие должны под нее прогибаться.
— Мам… ты серьезно приказала Элен убрать цветы? — тихо спросил Марк, глядя на Сьюзан.
Та тут же включила режим обиженной жертвы. — Ой, да брось! Это были какие-то уродливые горшки! Мне просто хотелось спокойно посмотреть на озеро! А теперь эта… эта неблагодарная девчонка устраивает скандал из-за каких-то сорняков! Марк, забери меня отсюдамедленно! Я больше не останусь в этом доме ни минуты!
— Прекрасная идея! — хлопнула я в ладоши. — Вещи собрать помочь? Или ты сама донесешь свои чемоданы до машины? Кстати, напоминаю: постельное белье в гостевой комнате нужно будет снять и сложить в корзину для стирки. В отелях это стандартное правило при выезде.
Сьюзан издала звук, похожий на закипающий чайник, развернулась на сто восемьдесят градусов и с криками: «Марк, садись в машину, мы уезжаем прямо сейчас!» — бросилась в дом собирать вещи.
Марк остался стоять на террасе. Он провел рукой по лицу, тяжело вздыхая. На его плечах лежал груз семейного конфликта, но впервые за всё лето он посмотрел на ситуацию трезво.
— Ты права, — тихо сказал он, подходя ко мне и обнимая за плечи. — Прости меня. Я был слеп. Я видел, что она ничего не делает, но думал, что мама просто… ну, привыкла отдыхать. Я не замечал, как тяжело приходится твоей маме.
— Она молчала, потому что боялась испортить наши отношения, Марк, — ответила я, глядя ему в глаза. — Но любовь и уважение — это дорога с двусторонним движением. Твоя мама считает, что весь мир крутится вокруг ее комфорта. Пришло время вернуть ее на землю.
Через полчаса хлопнули двери машины. Сьюзан демонстративно не попрощалась ни со мной, ни с мамой, которая к тому времени уже вышла на кухню, привлеченная шумом, и теперь растерянно смотрела на уезжающий автомобиль через оконное стекло.
Марк проводил их взглядом, но за руль не сел. Он остался с нами.
Следующие две недели Сьюзан бойкотировала нас. Она звонила Марку каждый вечер, жалуясь на то, какая я хамка, какая у меня невоспитанная мать и как жестоко мы с ней обошлись. Марк сначала пытался оправдываться, а потом просто перестал отвечать на её бесконечные звонки, сославшись на то, что ему нужно поработать. Он сам позвонил ей через три недели и сказал жестко, но спокойно: — Мам, если ты хочешь приезжать к нам на дачу, правила будут другими. Ты будешь уважать Элен, ты будешь помогать по хозяйству, и ты никогда больше не укажешь ей, где ставить ее цветы. Иначе мы не увидимся до самого Рождества.
Сьюзан была в шоке. Она никак не ожидала, что ее драгоценный сын встанет на сторону «этой наглой девчонки» и ее матери. Но перспектива провести праздники в полном одиночестве оказалась для нее страшнее перспективы иногда мыть за собой чашки.
Прошло два месяца. Наступила золотая осень. В прошлые выходные мы снова собрались на озере. Погода стояла прохладная, но солнечная.
Когда мы подъехали к дому, я с удивлением увидела Сьюзан, стоящую на крыльце с чашкой кофе в руках. На ней не было шелкового халата — она была одета в простые джинсы и теплый свитер.
Когда мы вышли из машины, она не бросилась обниматься — мы обе были слишком горды для этого, но на ее лице застыло выражение странного, почти уважительного смирения.
Мы поднялись на крыльце. Мама вышла навстречу с подносом свежеиспеченного печенья.
Сьюзан посмотрела на маму, кашлянула, явно преодолевая внутреннее сопротивление, и произнесла: — Элен… спасибо за кофе. И… эмм… я тут полила твои герани. Они отлично смотрятся у перилл.
Мама замерла на секунду, а затем ее лицо озарилось мягкой, теплой улыбкой. — Спасибо, Сьюзан. Проходи в дом, печенье еще теплое.
Я стояла рядом, наблюдая за этой сценой, и чувствовала глубокое, абсолютное удовлетворение. Иногда люди не понимают вежливых намеков. Иногда им нужно устроить пятизвездочный курорт с системой «все включено», чтобы они наконец научились ценить чужой труд и уважать чужие границы. И этот урок Сьюзан запомнила на всю оставшуюся жизнь.
