ЧАСТЬ 2 : Тайна Стен и Крах Заговора

Тишина, опустившаяся на коридор, была почти оглушительной, нарушаемая лишь низким и ровным гудением системы вентиляции. Я проследила за испуганным взглядом миссис Хиггинс, которая указывала на темный конец коридора. Там, за углом, замерла испуганная тень доктора Вальтера Вэнса. Он подслушивал каждое слово.

Прежде чем кто-либо успел шевельнуться, Вальтер круто развернулся и с подозрительной поспешностью бросился к служебной лестнице.

— Остановите его! — крикнула я Кеннету.

Шок и растерянность миллиардера мгновенно сменились ледяной яростью. С ловкостью человека, защищающего своих детей, Кеннет настиг врача и прижал его к деревянной панели стены, прежде чем тот успел добежать до запасного выхода. Связка ключей Вальтера выпала из кармана и с звоном ударилась о мрамор.

— Что ты делал за моей спиной, Вальтер?! — прорычал Кеннет, и его голос громовым эхом прокатился по особняку. — Что за дрянь в этой системе вентиляции?!

— Отпусти меня, Кеннет! Ты сошел с ума! — задохнулся врач, побледнев и отчаянно пытаясь скрыть панику. — Я просто…

— Вы просто проверяли действие своего маленького химического коктейля! — вмешалась я, подбегая ближе, с бешено бьющимся сердцем. — Этот сладкий цветочный запах вперемешку с синтетикой — не случайность. Это медленный яд, нейротоксичный агент в микродозах, который неделями распылялся в детских спальнях, чтобы имитировать редкое дегенеративное заболевание и делать любые диагнозы невозможными вопреки вашим так называемым трехмиллионным обследованиям!

Миссис Хиггинс разрыдалась и рухнула на колени прямо на холодный пол.

— Он заставил меня! — всхлипывала она, закрывая лицо руками. — Доктор Вэнс угрожал уволить меня и уничтожить репутацию моей семьи, если я хоть словом обмолвлюсь об изменениях в вентиляционных шахтах! Он говорил, что мальчики не должны… что им нельзя идти на поправку!

Кеннет медленно ослабил хватку — не из жалости, а под ударом осознания всей чудовищности происходящего. Он посмотрел на Вальтера взглядом, полным смертельной ненависти.

— Зачем? — прошептал Кеннет сорванным, едва слышным голосом. — Зачем делать это с моими сыновьями? Что они вам сделали?

Поняв, что отрицать больше бесполезно, Вальтер оправил помятый воротник с ухмылкой чистейшего безумия.

— Ты был слишком ослеплен горем после смерти Мадлен, чтобы видеть правду, Кеннет, — с презрением выплюнул он. — Полтора года назад совет директоров компании трещал по швам. Твои инвестиции шатались, а все твое внимание было приковано к любимым близнецам. Со мной связались твои главные конкуренты. Если бы твои сыновья впали в вегетативное состояние или умерли от «неизвестной болезни», ты бы отдал полный контроль над пакетом акций ради их спасения. Я должен был стать единоличным опекуном их медицинских и финансовых дел. Но эта… эта выскочка всё испортила своим длинным носом!

Ярость Кеннета взорвалась. Одним сокрушительным ударом он отбросил доктора Вальтера назад, впечатав того в мраморный пол и заставив замолкнуть.

— Вызывай полицию, — повернулся ко мне Кеннет, тяжело дыша, со сжатыми до белых костяшек кулаками. — И немедленно вызывай независимую медицинскую бригаду. Мои сыновья уедут из этого дома сегодня же.

Следующие часы превратились в череду арестов, обысков в кабинете Вальтера и экстренной эвакуации Оуэна и Мейсона в строго охраняемую университетскую клинику Бостона. Токсикологический анализ мгновенно подтвердил мои догадки: в вентиляцию поступал ингибитор нейромедиаторов, который постепенно угнетал аппетит и разрушал иммунитет детей.

Три дня спустя в залитой солнцем палате бостонской больницы царила умиротворенная тишина. Оуэн и Мейсон сидели на белоснежных подушках, уплетая обед с аппетитом, которого у них не было уже много месяцев, и звонко смеясь над мультиком на планшете. Их бледные щеки наконец-то порозовели.

Кеннет стоял у окна, наблюдая за сыновьями с выражением глубокого покоя, какого я не видела на его лице с самого приезда. Он подошел ко мне, держа в руках бумажный стаканчик с горячим кофе.

— Врачи сказали, что если бы они провели в том особняке еще хоть неделю, повреждения стали бы необратимыми, — тихо произвел он, чуть дрогнувшим голосом. — Ты спасла им жизнь, Рэйчел. Ты спасла мою семью.

Я приняла стакан, ощущая приятное тепло, разливающееся по пальцам.

— Я просто делала свою работу, Кеннет. И знала, куда смотреть.

Он мягко накрыл мою руку своей, и его темные глаза зажглись теплом, в котором больше не было ни тени прежней мрачности.

— Останься с нами, Рэйчел, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Не просто как няня… а как та, кто вернула свет в этот дом.

Я посмотрела на мальчишек, которые весело махали нам руками, и впервые с момента прибытия в Бар-Харбор точно знала, что ответить.

Leave a Reply