Потому что моя мама по вечерам долго плачет в подушку, когда думает, что я сплю, — отчетливо и совсем по-взрослому произнесла Миа, глядя прямо в глаза миллиардеру. — А еще она говорит, что в ее жизни больше нет места принцам из сказок, потому что все они — просто злые чудовища в дорогих костюмах. Но ты не похож на чудовище. Ты похож на грустного великана. А великанам просто нужен кто-то, кто обнимет их, чтобы они перестали хмуриться.
В этот момент стеклянный коридор престижнейшего небоскреба на Парк-авеню словно погрузился в абсолютный вакуум. Ни один человек из тех, кто замер у дверей конференц-зала, не смел даже вздохнуть. Мое сердце рухнуло куда-то в самые пятки, а по телу побежали мурашки от жуткого, парализующего стыда. Мне хотелось провалиться сквозь землю, испариться, превратиться в пыль прямо здесь и сейчас. Маленький ребенок только что выверну наизнанку всю мою личную жизнь перед самым влиятельным и закрытым человеком Манхэттена.
Я медленно опустилась на колени перед дочкой, чувствуя, как горячие слезы подступают к глазам, но сдерживая их изо всех сил.
— Миа, дорогая… пойдем со мной в мой кабинет. Немедленно, — мой голос дрожал, выдавая панику. Я схватила ее за руку, собираясь увести её прочь от этого кошмара, понимая, что моя карьера в «Blackwell & Reed» только что официально подошла к концу. Завтра утром я получу уведомление об увольнении за непрофессионализм и нарушение всех возможных корпоративных регламентов.
Но прежде чем мы успели сдвинуться с места, массивное плечо Эдриана Кейна преградило нам путь.
Он не выглядел разгневанным. В его обычно ледяных, пронзительно серо-голубых глазах больше не было той отстраненной жесткости, к которой привыкли все подчиненные компании. Эдриан медленно опустился на одно колено прямо на полированный паркет, оказавшись лицом к лицу с моей шестилетней дочкой. Его дорогой шелковый костюм зашуршал, но его это явно не волновало.
Он посмотрел на Мию долгим, изучающим взглядом, а затем перевел глаза на меня. В этом взгляде больше не было холода зимы. В нем читалась странная, глубокая уязвимость, которую человек его масштаба скрывал от всего мира годами.
— Грустный великан, значит? — тихо произнес Эдриан, и уголки его губ дрогнули в едва заметной, но невероятно теплой улыбке. Он протянул большую руку и аккуратно поправил лямку рюкзака Мии со слоником. — Знаешь, малышка, твая мама абсолютно права насчет принцев. Большинство из них — просто самовлюбленные эгоисты. Но насчет великанов… возможно, ты ошибаешься. Иногда им просто нужно, чтобы кто-то напомнил им, как улыбаться по утрам.
Миа склонила голову набок, разглядывая его: — Так ты станешь моим папой? Или хотя бы пойдешь с нами есть мороженое после работы? Моя мама обожает шоколадное, но всегда покупает мне фруктовое, потому что считает себя взрослой занудой.
Я вспыхнула до самых корней волос. — Миа, прекратимедленно! Извините ее, мистер Кейн, ради Бога, она не со зла… у меня было тяжелое утро, няня не смогла прийти, садик закрылся на карантин… я все понимаю, я готова написать заявление об увольнении прямо сейчас…
Я уже протянула руку, чтобы поднять дочку, но Эдриан внезапно встал во весь свой впечатляющий рост и протянул руку мне, помогая подняться. Его пальцы были теплыми и невероятно сильными.
— Никаких заявлений, мисс Блэквуд, — произнес он голосом, в котором звучала абсолютная, непреклонная власть, но теперь в ней не было ни капли прежней ледяной угрозы. — Компания «Blackwell & Reed» ценит талантливых специалистов. А ваши презентации кампании для совета директоров сегодня утром были лучшими за последние пять лет. Я следил за вашей работой гораздо дольше, чем вы думаете.
Я замерла, не веря своим ушам. — Что?..
Эдриан повернулся к толпе сотрудников, которые всё ещё испуганно топтались в дальнем конце коридора. Одним коротким жестом руки он разогнал зевак обратно по кабинетам, и те исчезли за секунду, словно призраки. Затем он снова посмотрел на нас с дочкой, и на этот раз его улыбка стала открытой, искренней и ослепительной.
— Мой водитель ждет внизу, — спокойно сказал Эдриан, глядя на меня так, будто приглашение на свидание с генеральным директором было самым обычным делом в понедельник утром. — Сначала мы заберем мороженое — то самое, шоколадное, с двойной порцией карамели, — а затем я отвезу вас обеих в Центральный парк. И да, мисс Блэквуд… если этот «грустный великан» действительно хочет получить шанс стать частью вашей семьи, он должен начать с того, чтобы заслужить доверие вашей мамы и вашей замечательной дочери. Вы позволите мне попробовать?
Миа радостно запрыгала на месте, хлопая в ладоши: — Ура! У нас будет мороженое! Мама, скажи ему «да», пока он не передумал!
Я посмотрела на миллиардера, который еще полчаса назад казался мне недосягаемой ледяной статуей, а сейчас стоял передо мной, сменив бронзу корпоративного хищника на искреннее тепло живого человека. Внутри меня, под слоями многолетней усталости, одиночества и страха перед будущим, вдруг начал таять тот самый лед, который сковывал сердце слишком долго.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как уголки моих губ сами собой поднимаются в улыбке, и впервые за много месяцев позволила себе ответить без страха и оглядки на чужие мнения: — Думаю… мороженое — это хорошее начало, мистер Кейн. Но за пажом с ложечкой вам придется следить самостоятельно.
Эдриан рассмеялся — на этот раз громко, раскованно и тепло, подхватив Мию на руки, пока мы вместе направились к частному лифту, оставляя позади все тревоги прошлого и открывая совершенно новую, невероятную главу нашей жизни.
Эдриан, как вы думаете, сможет ли Эвелин быстро привыкнуть к вниманию со стороны одного из самых известных людей Манхэттена, учитывая ее привычку всегда рассчитывать только на собственные силы?
