Первый резкий звук выстрела разорвал праздничную музыку и смех над центральной площадью Тимберлайна. Вслед за ним посреди тишины раздался второй хлопок, а затем третий.
Калеб Страуд очень медленно опустил чашку с кофе. Он замер на месте, и весь тот опыт военной подготовки, который он пытался вытравить из памяти последние три года, мгновенно проснулся в каждой мышце его тела. Его тело среагировало раньше, чем мо успел сформулировать мысль. Вокруг него словно сгустился воздух.
Дайана Мерсер тоже замерла, её рука зависла над подносом с чашками.
— Что это было? — спросила она с внезапной тревогой в голосе.
— Детонация, — ответил Калеб тем самым ровным, холодным голосом, который он использовал на заданиях. — Это не охотничье ружье. Это аварийный сигнальный заряд.
Нора шагнула ближе, нахмурившись:
— Харлан уехал на Северный ретранслятор меньше часа назад. Он собирался проверить кабели вместе с Кодой…
Калеб ничего не ответил. Он поставил чашку на ближайший деревянный стол и посмотрел в сторону северного хребта, где заснеженные сосны тонули в белой дымке. Часы на его запястье по-прежнему показывали четыре минуты третьего, застыв в прошлом, но его сердцебиение теперь отбивало ритм настоящего.
— Калеб, ты куда? — крикнула Нора, заметив, как он быстрыми шагами направился к своему пикапу.
— Я должен проверить, — бросил онผ่าน, открывая дверь и доставая из кабины спасательный рюкзак.
— Подожди, я с тобой, — твердо сказала Дайана, сжав губы. — Я знаю здесь каждый камень.
Через минуту старый пикап Калеба сорвался с места, взметая снежную пыль на главной улице. Праздник внизу продолжался, люди еще не догадывались об опасности, нависшей над горой.
Северная лесная дорога вилась среди сугробов. Шины тяжело хрустели по свежему снегу. Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер, поднимая белые метелистые вихри над капотом автомобиля.
— Ретранслятор примерно в десяти километрах отсюда, на склоне, — крикнула Дайана, вглядываясь в лобовое стекло. — Если там произошел обвал…
Она не договорила. За крутым поворотом, среди заснеженных елей, они увидели пикап Харлана. Дверцы кузова были распахнуты, но вокруг никого не было.
Калеб заглушил двигатель еще до того, как машина полностью остановилась. Он выпрыгнул в снег, перекинув ремень рюкзака через плечо.
— Оставайся в машине, Дайана, — скомандовал он.
— И не думай меня оставлять, Калеб. Я спасатель с тридцатилетним стажем.
Он не стал спорить. Они бросились вперед между деревьями по глубоким следам на снегу. Ветер завывал в ветвях, принося с собой слабый, но отчетливый запах горелого пороха и раскаленного металла.
Внезапно из-за груды камней раздался глухой рык.
Калеб поднял руку, останавливая Дайану. Он затаил дыхание. Из кустов появилась крупная немецкая овчарка — Кода. Его шерсть была покрыта снегом, одно ухо торчало вверх, а на втором виднелся характерный разрез в форме буквы V.
Но самое страшное было не в этом. В зубах пес держал тяжелый металлический корпус аварийного передатчика, на котором яростно мигал красный светодиод.
— Боже мой… — прошептала Дайана, прижав руки к лицу.
Пес бросился к Калебу, не проявляя никакой агрессии, но в его янтарных глазах читалась отчаянная мольба. Он бросил устройство к ногам Калеба, коротко и требовательно тявкнул, а затем сделал несколько шагов назад, указывая мордой на глубокий овраг за скалой.
Калеб мгновенно всё понял. Больше не было места для сомнений и теней прошлого.
— Там обвал, Харлан завален под камнями! — крикнул он сквозь вой ветра. — Кода показывает дорогу!
Не колеблясь ни секунды, Калеб подхватил снаряжение и побежал за собакой. Часы на его запястье по-прежнему показывали две минуты пятого, но впервые за много лет время не стояло на месте — оно бежало вперед, и от каждой секунды зависела человеческая жизнь.
