— Уже был продан, Марк, — произнесла я с ледяным спокойствием, наслаждаясь тем, как краска медленно сходит с его лица. — Две недели назад. Абсолютно легально, настоящим и единственным владельцем. Мной.
Марк отшатнулся, словно я ударила его наотмашь. Тереза нервно рассмеялась, ее голос неприятно дрогнул, выдавая панику.
— Что за бред ты несешь, Даниэль? Мы только что закрыли сделку! Деньги от покупателя, мистера Хендерсона, уже лежат на нашем совместном счете!
— О, я в этом нисколько не сомневаюсь, — ответила я, аккуратно поправляя мягкое одеяльце моей спящей дочери. — Вопрос в том, что именно ты ему «продал», Марк? Потому что дом, в котором мы сейчас находимся, с прошлого вторника официально принадлежит корпорации “Apex Holdings”. Мой адвокат Элейн оформила все безупречно, и настоящие деньги от настоящей продажи находятся в закрытом трастовом фонде, к которому у тебя нет и никогда не будет доступа. А вот какие поддельные документы ты подсунул своему покупателю, чтобы получить его деньги… это уже совсем другая история. И решать ее будет окружной прокурор.
Глаза Марка расширились от неподдельного, животного ужаса. Он начал тяжело дышать, судорожно хватаясь за край кухонного острова. До него наконец дошло. Продать чужую недвижимость, подделав подписи и государственные документы, пока законная владелица находилась в родильном отделении — это не просто грязный трюк при разводе. Это мошенничество с недвижимостью в особо крупных размерах. Федеральное преступление, за которое дают реальный срок.
В этот момент его телефон резко зазвонил. На экране высветилось имя «Ричард Хендерсон». Марк уставился на вибрирующий аппарат так, словно это была ядовитая змея, готовая к броску.
— Ответь ему, сынок, — прошептала Тереза. Она внезапно постарела лет на десять, вся ее прежняя спесь испарилась без следа, оставив лишь дрожащую пожилую женщину.
Дрожащими руками Марк принял вызов. Динамик был достаточно громким, чтобы я отчетливо услышала яростный рев на другом конце провода:
— Ты что себе позволяешь, ублюдок?! Мои подрядчики только что приехали к дому, а там уже идет ремонт, и настоящие владельцы угрожают вызвать полицию! Мой юрист только что проверил реестр — ты продал мне воздух! ФБР уже в курсе. Ты покойник, Уитмор!
Телефон выскользнул из рук Марка и с глухим стуком упал на паркет. Экран пошел трещинами, как и вся его жалкая, построенная на лжи жизнь.
— Двести долларов, Марк? — я медленно поднялась, крепко прижимая к себе малышку. Боль от швов все еще пульсировала, но адреналин и чувство абсолютной, сокрушительной победы полностью заглушали ее. Я подошла к столу и презрительно смахнула две купюры на пол. — Оставь их себе. Тебе понадобятся деньги на звонки адвокатам из тюрьмы.
Я направилась к выходу. На подъездной дорожке меня уже ждал черный внедорожник премиум-класса с личным водителем. Все мои вещи были аккуратно собраны и вывезены в безопасное место еще до того, как у меня начались схватки.
— Даниэль, подожди! — взмолился Марк, в отчаянии бросаясь за мной. Слезы текли по его щекам. — Мы же семья! У нас ребенок! Ты не можешь так со мной поступить! Я всё верну, клянусь!
— Ты сам это с собой сделал, Марк, — отрезала я, даже не обернувшись. Тереза беззвучно рыдала, сползая по стене на пол кухни, осознавая масштабы катастрофы.
Четыре месяца спустя суд приговорил Марка к восьми годам лишения свободы в федеральной тюрьме за мошенничество в особо крупных размерах, подделку документов и хищение средств. Тереза, проходившая по делу как соучастница, получила условный срок, но лишилась всех своих сбережений, дома и пенсионного фонда, пытаясь оплатить лучших адвокатов для сына. Их совместный счет был немедленно арестован, а все украденные деньги возвращены разъяренному мистеру Хендерсону.
А я? Я сидела на залитой солнцем террасе своего нового, потрясающего особняка на побережье, попивая утренний кофе. Моя дочь безмятежно спала в своей коляске, вдыхая свежий океанский бриз. Мой отец был бы мной невероятно горд. Я не просто защитила его наследие — я навсегда уничтожила тех, кто посмел попытаться его украсть. И это было самое идеальное начало нашей новой, счастливой жизни.
