Антисептик в приемном отделении больницы Saint Anthony Medical Center пах резко и удушливо. В тишине коридора, где только что бушевала яростная перепалка между застигнутыми врасплох изменниками и моим братом Джастином, повисло тяжелое, давящее молчание. Медицинский персонал тихо разошелся по кабинетам, оставив нас вдвоем с Джастином у дверей операционного блока. Мой брат стоял у окна, сгорбив плечи, его руки крупно дрожали. То, что его собственная жена Maya крутила роман с моим мужем за его спиной, стало для него сокрушительным ударом.
— Сабрина… — хрипло произнес Джастин, не поворачивая головы. — Как долго они это планировали?
Я подошла к нему, положила руку на его широкое плечо и мягко ответила: — Судя по документам в этой папке, почти полгода. Но дело не только в измене, Джастин. Все эти годы Кеннет манипулировал не только мной, но и общими активами нашей семьи. А сегодня, когда я заставила его назвать комбинацию от сейфа в его офисе, я поняла, что за этим фасадом скрывается нечто гораздо более страшное.
Джастин резко повернулся ко мне, в его глазах блеснул опасный огонек: — Что ты имеешь в виду? Какой еще сейф?
Я посмотрела на часы. Было почти три часа ночи. — Нам нужно ехать в его офис на вершине делового центра. Пока Кеннет и Майя находятся под общим наркозом на операционном столе, у нас есть ровно пара часов, пока хирурги будут аккуратно и с помощью специальных растворов разделять то, что они так старательно соединили промышленным клеем.
Не говоря больше ни слова, мы вышли из больницы под холодный ночной дождь Денвера и сели в мой автомобиль.
Офис Кеннета в штаб-квартире Rollins Global Enterprises встретил нас тишиной и идеальным порядком. Ничто здесь не выдавало того позора, в котором сейчас корчился мой муж на больничной койке, запертый в прямом и переносном смысле со своей любовницей.
Я уверенно подошла к массивному сейфу, замаскированному за картиной в тяжелой деревянной раме. Цифры, которые Кеннет продиктовал дрожащим голосом в коридоре больницы, легко легли на кодовый замок.
Щелчок.
Тяжелая металлическая дверь подалась назад. Внутри пахло старой кожей, дорогим табаком и дорогими часами. На первой полке лежали пачки наличных, несколько золотых слитков и фальшивые паспорта. Но меня интересовало другое. На самом дне сейфа, под двойным дном, лежал плотный конверт с красной печатью одной из закрытых частных клиник репродуктивной медицины.
Я вынула конверт и развернула бумаги прямо на полированном рабочем столе Кеннета. Джастин склонился рядом со мной, вглядываясь в медицинские заключения.
— Что это такое? — нахмурился брат.
Я пробежала глазами по строчкам, и кровь мгновенно отхлынула от моего лица. Внутри меня всё сжалось от ледяного, невыносимого ужаса, сменившегося яростью такой силы, какой я не испытывала никогда в жизни.
Это были результаты моих медицинских анализов трехлетней давности, когда мы с Кеннетом проходили обследование по поводу бесплодия. Тогда врачи развели руками, сказав, что у меня снижен овариальный резерв и забеременеть естественным путем практически невозможно, назначив дорогостоящую гормональную терапию, которая не принесла никаких результатов.
Но здесь, в секретном конверте, лежало настоящее заключение.
Оно доказывало, что я была абсолютно здорова. А Кеннет… Кеннет еще до нашей свадьбы перенес тяжелое генетическое заболевание, делавшее его бесплодным, и тайком подмешивал в мои витамины и ежедневные пищевые добавки специальные медицинские препараты-антагонисты, которые искусственно блокировали возможность зачатия, вызывая гормональный сбой и истощение организма.
Зачем?
Ответ нашелся на следующей странице — в нотариально заверенном брачном контракте, подписанном Кеннетом и его юристами за спиной моего отца незадолго до нашей свадьбы. Согласно этому пункту, если в течение пяти лет в браке не рождалось совместного ребенка, доля нашей семьи в капитале корпорации Rollins Global Enterprises автоматически переходила под полный контроль исполнительного директора — то есть Кеннета Роллинза.
Он не просто предал меня с женой моего брата. Он намеренно крал у меня годы материнства, калечил мое здоровье и травил меня химикатами в моем собственном доме только для того, чтобы захватить семейную империю.
Джастин схватился за голову, его лицо исказилось от бешенства: — Тварь… Какая же он конченая тварь! Сабрина, мы уничтожим его. Мы посадим его так глубоко, что он белого света не увидит!
Я медленно закрыла конверт, аккуратно уложила его обратно в папку с доказательствами измены, а затем достала из сумочки тот самый флакончик из-под клея, который остался у меня после утренней расправы.
— В тюрьму он сядет обязательно, Джастин, — произнесла я голосом, в котором не осталось ничего человеческого, только чистая, холодная сталь. — Но сначала он потеряет всё. Абсолютно всё.
Утро выдалось солнечным и прохладным.
Мы вернулись в больницу к девяти часам утра. Операция по хирургическому разделению Кеннета и Майи прошла успешно, хотя врачи частной клиники выглядели так, будто пережили самую страшную войну в своей медицинской практике. Обоих пациентов перевели в отдельные палаты, где они, бледные, измученные, со следами сильнейшего стресса и химических ожогов на коже, пытались прийти в себя.
Первой палатой, куда я вошла, была палата Кеннета.
Он лежал на кровати, уставившись в потолок. Его лицо было покрыто красными пятнами, губы потрескались, а в глазах читался абсолютный, всепоглощающий ужас. Когда дверь скрипнула и на пороге появилась я в своем безупречном черном костюме, с той самой папкой под мышкой и холодным выражением лица, Кеннет задрожал.
— Сабрина… — прохрипел он пересохшим голосом. — Пожалуйста… врачи сказали, что это было ужасно… Майя уже подала на развод, она кричала на меня… Прости меня…
Я подошла к его койке, не говоря ни слова, достала из папки тот самый медицинский документ из его сейфа и бросила его прямо ему на грудь.
Кеннет опустил взгляд. Краска окончательно сошла с его лица. Он попытался схватить бумагу дрожащими пальцами, но они не слушались его.
— Ты думал, что я всю жизнь буду твоей удобной дурочкой, Кеннет? — тихо спросила я, наклоняясь к нему так близко, что он мог видеть отражение собственного страха в моих глазах. — Ты травил меня лекарствами, чтобы украсть мою семью и мою компанию. Ты спал с женой моего брата в нашей постели. Ты думал, что умнее всех.
— Это… это недоразумение! Я всё объясню! Юристы скажут, что… — заикаясь, закричал он, но я резко оборвала его:
— Юристы уже работают. Прямо сейчас совет директоров корпорации получает копии твоего мошенничества, подделки медицинских документов и финансовых хищений. ФБР уже изучает твой секретный сейф. Через час тебя уволят с позором. К вечеру на твое имя будет выписан ордер на арест по обвинению в умышленном причинении вреда здоровью, мошенничестве и попытке захвата чужого имущества.
Кеннет задохнулся воздухом, его монитор сердцебиения зачастил, выдавая тревожные звуки.
— Сабрина, умоляю тебя! Мы же можем договориться! Я отдам тебе всё! — завопил он, пытаясь приподняться на локтях, но резкая боль в местах химических ожогов от промышленного клея заставила его с криком рухнуть обратно на подушки.
Я выпрямилась, поправила лацкан пиджака и холодно посмотрела на него сверху вниз: — Договариваться мы будем в зале суда, Кеннет. И поверь мне, как бывший Chief Financial Officer этой компании, я позабочусь о том, чтобы от твоей свободы и твоих денег не осталось даже пепла.
Я развернулась и уверенной походкой вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь.
В коридоре меня ждал Джастин. Он обнял меня за плечи, и мы вместе направились к выходу из больницы навстречу новому дню. Мой кошмар закончился. Справедливость восторжествовала, а моя месть стала самым холодным, расчетливым и безупречным уроком для человека, который посмел недооценить силу женщины, прошедшей через огонь и научившейся побеждать. Наша жизнь начиналась с чистого листа, и в ней больше не было места лжи.
