Городской автобус медленно катился по проспекту, останавливаясь на каждом светофоре. Швы после кесарева сечения горели огнем, напоминая о каждой кочке на дороге, но в моей груди больше не было места боли или обиде. Была лишь ледяная, кристальная ясность.
Доминик Ванс искренне верил, что поймал Бога за бороду. Его технологический стартап, едва сводивший концы с конводами еще год назад, вдруг получил многомиллионные вливания от крупнейших инвесторов страны. Он возомнил себя гением бизнеса, а свою жену — обузой, от которой можно избавиться, посадив ее с младенцем на общественный транспорт, пока сам он едет жрать трюфели в дорогой ресторан со своей матушкой и заносчивой сестрой.
Он понятия не имел, почему эти инвесторы вообще обратили внимание на его компанию.
Два года назад, когда Доминик только начинал свой проект, он плакался мне по вечерам, что венчурные фонды даже не смотрят на его презентации. Тогда я попросила своего отца, Чарльза Брукса — основателя Brooks Global Corporation, чье имя приводило в трепет Уолл-стрит, — дать молодому стартапу шанс. Отец выделил через дочерний инвестиционный фонд первичный капитал и лично позвонил нескольким ключевым партнерам, порекомендовав присмотреться к «перспективной разработке».
Доминик принял это за собственную гениальность. Он был настолько слеп от собственной спеси, что ни разу не удосужился поинтересоваться, чем именно занимается мой отец, довольствуясь удобной сказкой о «небольшом строительном бизнесе».
Автобус остановился у моего квартала. С трудом поднявшись со своего места и прижимая к груди спящего Лео, я вышла на тротуар.
У подъезда нашего элитного дома меня ждали две черные бронированные машины службы безопасности Brooks Global. Возле них стоял начальник охраны отца, суровый ветеран спецназа Маркус, и двое его людей. Увидев меня с младенцем на руках, Маркус мгновенно побледнел, в его глазах мелькнул яростный огонь, но он мгновенно взял себя в руки, подбежал ко мне, осторожно взял дорожную сумку и открыл дверь представительского седана.
— Мисс Брукс, мы ждали вашего сигнала, — тихо и предельно уважительно произнес Маркус. — Ваш отец уже вылетел частным бортом из штаб-квартиры. Он будет в городе через два часа.
— Спасибо, Маркус, — ответила я, усаживаясь на мягкое кожаное сиденье. — Для начала нам нужно забрать вещи. Все мои и ребенка.
— Вашему распоряжению подчиняется весь комплекс, мисс.
Когда мы поднялись в квартиру, я первым делом переоделась в удобную одежду и покормила сына. Малыш сладко спал, не подозревая, какой шторм обрушится на этот дом в ближайшие часы. Мои руки больше не дрожали. Я открыла ноутбук и вошла в систему управления совместными счетами и активами.
Первое, что я сделала — заблокировала все корпоративные и личные кредитные карты, оформленные на имя Доминика Ванса, доступ к которым шел через семейные трастовые фонды Бруксов, о которых он даже не подозревал, думая, что тратит деньги «инвесторов».
Второе: я связалась с юридическим департаментом нашего холдинга.
— Говорит Одри Брукс-Ванс, — произнесла я в микрофон. — Подготовьте полный пакет документов о немедленном отзыве всех инвестиционных траншей компании «Vance Tech». Аннулируйте лицензии на использование патентной базы Brooks Global, которые были временно переданы его стартапу. И подготовьте бумаги на развод с требованием полной опеки над ребенком и арестом всех активов ответчика в качестве компенсации за моральный ущерб.
— Сделаем в лучшем виде, мисс Брукс, — ответил главный корпоративный юрист компании. — Документы будут готовы к полудню.
Тем временем в самом дорогом ресторане города семейство Ванс наслаждалось жизнью.
Доминик сидел во главе стола, упиваясь собственным великолепием. Рядом с ним щебетала сестра Натали, а мать Виктория с аппетитом поглощала устриц, обсуждая, какую именно недвижимость они купят, когда стартап Доминика выйдет на IPO.
— Эта девчонка наконец-то поняла свое место, — самодовольно заявил Доминик, отпивая дорогое вино из бокала. — Вечно она пыталась строить из себя жертву. Ничего, поездка на автобусе пойдет ей на пользу. Научится быть более сговорчивой.
В этот момент его дорогой смартфон, лежавший на столе, резко завибрировал.
Доминик раздраженно взял трубку, ожидая увидеть уведомление о зачислении средств или сообщение от очередного инвестора.
— Да? Я занят, — бросил он в трубку.
Но из динамика раздался не голос инвестора, а испуганный крик финансового директора его собственной компании: — Доминик! Катастрофа! Все счета компании заблокированы!
Доминик замер, и улыбка сползла с его лица. — Что ты несешь?! Какие счета?! Это шутка?!
— Какая шутка?! — орал директор в трубку. — Главный инвестор только что уведомил нас о немедленном отзыве всех средств! Более того, юридический департамент холдинга Brooks Global аннулировал наши патентные лицензии! Мы банкроты, Доминик! Через час компания перестанет существовать!
Виктория и Натали перестали есть. Они испуганно уставились на побелевшего Доминика.
— Brooks Global?.. — прошептал Доминик, выронив вилку на стол. — При чем здесь Brooks Global?.. Мы работали с фондом…
— С каким фондом, идиот?! — продолжал орать директор. — Этот фонд на сто процентов принадлежит семье Бруксов! И владелицей всех патентов, на которых строился твой стартап, является твоя жена — Одри Брукс!
Телефон выскользнул из онемевших пальцев Доминика и со звоном ударился о тарелку.
Тишина за столом стала гробовой. Натали побледнела, прикрыв рот руками, а Виктория схватилась за сердце.
— Жена… Одри?.. — губы Доминика беззвучно шевелились. До него наконец-то дошло, какую непоправимую глупость он совершил. Женщина, чей отец владел половиной инфраструктуры страны, женщина, которая вытащила его из нищеты и подарила ему весь этот успех, ехала домой на городском автобусе с пятидневным ребенком на руках, потому что он пожалел для нее места в машине.
Доминик вскочил из-за стола, сбив стул, и бросился к выходу из ресторана, судорожно набирая мой номер.
«Абонент заблокировал ваши вызовы», — монотонно ответил механический голос в трубке.
Он прыгнул в наш черный SUV, вдавил педаль газа в пол и помчался домой, превышая скорость, движимый не страхом перед потерей бизнеса, а первобытным ужасом перед гневом семьи Брукс.
Когда Доминик влетел в прихожую нашей квартиры, ожидая увидеть плачущую жену, его встретили совсем другие люди.
В гостиной за столом сидел мой отец, Чарльз Брукс — седовласый, статный мужчина с пронзительным взглядом хищника, от которого у Доминика подкосились колени. По обе стороны от него стояли четверо бойцов личной охраны в строгих костюмах.
Я сидела в кресле, укачивая маленького Лео.
Доминик застыл в дверях, тяжело дыша, с перекошенным от ужаса лицом.
— Одри… милая… — заискивающе забормотал он, делая шаг вперед. — Это… это недоразумение! Я просто пошутил тогда у больницы! Я был в стрессе! Мама давила на меня… Прости меня ради бога!
Отец медленно поднялся из-за стола. Он не повышал голос, но в его титаническом спокойствии чувствовалась такая мощь, что воздух в комнате буквально сгустился.
— Ты выставил мою дочь и моего новорожденного внука на улицу через пять дней после тяжелой операции, Доминик, — произнес отец тихо, глядя на зятя как на пустое место. — Ты заставил ее ехать на автобусе, пока сам катался на машине, купленной на мои деньги. Ты думал, что женился на бедной провинциалке, которой можно помыкать?
— Папа… мистер Брукс… я не знал! — закричал Доминик, опускаясь на колени прямо перед отцом. — Я всё исправю! Я люблю ее!
— Ты не любил ничего, кроме своего отражения в зеркале, — ответила я спокойным, ровным голосом, поднимая глаза на мужа. — Игры в самостоятельного гения окончены, Доминик.
В этот момент входная дверь снова открылась, и в прихожую вошли двое судебных приставов в сопровождении моего адвоката.
— Доминик Ванс? — произнес старший пристав, зачитывая официальное уведомление. — Вам вручается иск о расторжении брака, требование о полном возмещении убытков, ордер на арест оставшегося личного имущества и предписание о немедленном выселении из данного объекта недвижимости. Вы больше не имеете никаких прав ни на семью, ни на бизнес, ни на это жилье.
Доминик рухнул лицом на паркет, закрыв голову руками, и зарыдал в голос — не от раскаяния, а от животного страха перед абсолютной, сокрушительной нищетой, в которую он вернулся за считанные минуты благодаря собственной спеси.
Отец подошел ко мне, аккуратно коснулся плеча маленького Лео и тепло улыбнулся.
— Поедем домой, моя девочка, — сказал он мягко. — Твой настоящий дом ждет тебя.
Я кивнула, встала с кресла и уверенно направилась к выходу, не оглядываясь назад.
Черные бронированные машины плавно тронулись с места, оставляя позади разбитого, разоренного человека, который променял свое будущее на дешевые понты и неуважение к той, кто подарила ему весь этот мир. Моя новая жизнь началась прямо здесь — чистая, защищенная и принадлежащая только нам с сыном. Справедливость восторжествовала, и корона принца-самозванца с грохотом покатилась в грязь.
