Слова Эмили ударили меня с такой силой, словно воздух внезапно превратился в бетон. «Мама пыталась его остановить». Этот детский, надломленный шепот эхом отдавался в моей голове, заглушая биение собственного сердца. Я замер, прижимая к себе ее хрупкое, дрожащее тело. Мой мозг отчаянно отказывался складывать эти слова в единый, осмысленный пазл. Сара пыталась его остановить? Остановить от чего? И почему моя десятилетняя дочь оказалась заперта в металлической клетке на заднем дворе, словно дикое животное?
Холодный осенний ветер пронесся по заброшенному участку, зашуршав сухими, мертвыми листьями, которые толстым ковром устилали каменные плиты патио. Я крепче прижал к себе Эмили. Она была такой легкой, пугающе невесомой. От нее пахло сыростью, слезами и старым металлом. Я не мог даже представить, сколько часов или дней она провела в этой ловушке, глядя на то, как вода в бассейне постепенно становится мутно-зеленой.
«Тише, милая, тише. Я здесь. Папа здесь, и я никому не позволю тебя обидеть», — прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно, хотя внутри меня разрасталась черная, всепоглощающая паника. Я осторожно поднялся на ноги, не выпуская дочь из объятий. Мои мышцы горели от напряжения.
Дом Сары и Джейсона, возвышающийся над нами, казался мертвым. Все окна были плотно зашторены, ни единый луч света не пробивался наружу. Это было странно и пугающе. Обычно этот дом был полон жизни, теперь же он напоминал склеп.
Я повернулся к низкому участку забора, через который перебрался несколько минут назад. Миссис Харрис, пожилая соседка, все еще стояла там, нервно теребя воротник своей вязаной кофты. Ее глаза были широко раскрыты от ужаса.
«О Господи… Эмили…» — ахнула она, прикрывая рот дрожащей ладонью.
«Миссис Харрис, слушайте меня очень внимательно», — сказал я твердым, не терпящим возражений тоном, подойдя вплотную к забору. «Я сейчас передам ее вам. Заберите ее в свой дом. Заприте все двери, закройте все окна и немедленно звоните в полицию. Скажите им, что здесь произошло похищение ребенка и, возможно, убийство. Вы поняли меня?»
Старушка судорожно закивала, по ее морщинистым щекам покатились слезы. Я осторожно перенес Эмили через забор. Девочка вцепилась в мою куртку с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
«Нет, папочка, не уходи! Пожалуйста!» — всхлипнула она, и этот звук разорвал мне сердце.
«Я не ухожу, солнышко. Я буду прямо здесь. Миссис Харрис о тебе позаботится. Это займет всего минуту, обещаю».
Как только соседка крепко обхватила девочку и поспешила к своему крыльцу, я почувствовал, как тяжесть спадает с моих плеч. Моя дочь была в безопасности. Это было главное. Но теперь первобытный инстинкт, требовавший бежать отсюда без оглядки, сменился жгучим, непреодолимым желанием узнать правду.
Я медленно обернулся и посмотрел на бассейн.
Вода была отвратительной. Густая, мутная, покрытая слоем зеленоватой слизи и плавающего мусора. Это было совершенно не похоже на Джейсона. Я помнил, как Сара, когда они только поженились, хвасталась, что Джейсон помешан на чистоте и вычищает бассейн до идеального блеска. Теперь же это место выглядело так, словно его покинули много лет назад.
Я сделал шаг вперед. Мои ботинки тихо хрустели по сухим листьям. В воздухе висел тяжелый, тошнотворный запах химикатов, смешанный с чем-то сладковатым и гнилостным. Этот запах заставил мой желудок сжаться.
Там, под слоем мутной воды, покоились черные пластиковые мешки. Они были большими, туго набитыми и перевязанными скотчем. Их было три. Они не всплывали на поверхность — к ним был привязан тяжелый груз.
Я подошел к самому краю бассейна. Мое дыхание стало частым. В нескольких футах от меня на земле валялся длинный алюминиевый шест с сачком. Я поднял его, чувствуя холодный металл в дрожащих руках, и опустил конец шеста в воду.
Я дотянулся до ближайшего черного мешка и слегка надавил на него. Он не был твердым, как мешок с садовым мусором. Он подался под давлением шеста с пугающей, тошнотворной мягкостью. Это была плоть. Мой разум отчаянно пытался найти логическое объяснение. Может быть, мертвая собака?
Но тут я заметил кое-что еще. Один из мешков был слегка надорван — вероятно, зацепился за острый край плитки, когда Джейсон сбрасывал его в воду. В прореху выбился кусок ткани.
Это был хлопок. Светло-желтый материал с мелким рисунком в виде голубых васильков.
Мир вокруг меня пошатнулся. Воздух исчез из легких. Я узнал эту ткань. Я сам подарил это летнее платье Саре на ее тридцать второй день рождения, когда мы еще были женаты. Это было ее любимое домашнее платье.
«Сара…» — выдохнул я, и это имя растворилось в мертвой тишине.
Мои колени подогнулись. Меня накрыла волна чистой, невыносимой скорби. Несмотря на наш тяжелый развод и суды из-за опеки, она была матерью моего ребенка. Женщиной, которую я когда-то любил. И теперь она лежала там, на дне этого проклятого бассейна, упакованная в мусорные пакеты, словно хлам.
«Мама пыталась его остановить».
Сара узнала что-то. Она пыталась защитить Эмили. Она пыталась остановить Джейсона, и это стоило ей жизни.
Внезапно резкий звук разрушил тишину. Скрип раздвижной стеклянной двери на заднем крыльце.
Я резко обернулся, выронив алюминиевый шест.
В дверном проеме стоял Джейсон. Но это был не тот ухоженный менеджер, которого я привык видеть. Мужчина, стоявший сейчас передо мной, выглядел как тень самого себя. Его лицо обросло густой щетиной, глаза ввалились и лихорадочно блестели. Одежда была грязной, а на правой руке виднелись глубокие, свежие царапины — следы отчаянной борьбы.
В его правой руке была зажата тяжелая металлическая монтировка.
Мы смотрели друг на друга несколько долгих, невыносимых секунд. Тишина была такой плотной, что казалось, ее можно резать ножом.
«Тебе не следовало сюда приезжать, Марк», — его голос прозвучал хрипло, словно он не разговаривал несколько дней. В нем не было ни раскаяния, ни страха. Только холодная, расчетливая пустота.
«Что ты наделал, Джейсон?» — мой голос дрожал от ярости. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. «Что ты, мать твою, наделал?!»
Он сделал шаг на патио, небрежно поигрывая монтировкой.
«Она всегда совала нос не в свои дела. Всегда пыталась все контролировать», — произнес он с жутким спокойствием. «Я сказал ей, что мне нужно время. А она начала копаться в моих вещах. Нашла кое-какие документы… старые секреты. И не только это».
Он бросил взгляд на бассейн, и его губы скривились в подобии усмешки.
«Она назвала меня монстром. Сказала, что забирает Эмили и уходит. Что она позвонит в полицию. Я не мог этого допустить, Марк. Ты же понимаешь? Семья должна держаться вместе. Я просто хотел сохранить нашу семью. А Эмили…» Он вздохнул. «Эмили пришлось наказать, чтобы она сидела тихо, пока я убираю беспорядок».
Красная пелена гнева застлала мне глаза. Осознание того, что этот человек убил мою бывшую жену, а затем хладнокровно запер мою маленькую дочь в клетке, заставив ее слушать или даже видеть, как он прячет тело ее матери, сорвало все тормоза в моем сознании.
Я бросился на него прежде, чем он успел закончить фразу.
Я не был бойцом. Я работал архитектором и большую часть жизни проводил за столом. Но в этот момент во мне проснулась первобытная, звериная сила — сила отца, защищающего своего ребенка.
Мой рывок застал его врасплох. Я врезался в него всем телом, и мы оба рухнули на каменные плиты патио. Монтировка со звоном отлетела в сторону. Я нанес ему удар кулаком в лицо, чувствуя, как хрустнул его нос под моими костяшками.
Джейсон взвыл, но тут же ответил. Он был крупнее и тяжелее меня. Сбросив меня с себя мощным толчком, он нанес мне удар коленом в живот. Воздух со свистом вырвался из моих легких. Я перекатился на бок, ловя ртом воздух, пока Джейсон отчаянно тянулся к упавшей монтировке.
«Ты сдохнешь здесь вместе с ними!» — прорычал он.
Его пальцы сомкнулись на холодной стали. Он поднялся на ноги и замахнулся для удара, который должен был проломить мне череп.
Времени на раздумья не было. Я инстинктивно схватил то, что оказалось ближе всего к моей руке — тяжелый навесной замок, который я сорвал с клетки Эмили и бросил на землю несколько минут назад.
Когда монтировка Джейсона со свистом опустилась вниз, я резко откатился в сторону. Металл ударил по каменной плите, высекая искры. Не дав ему возможности для нового замаха, я резко выпрямился и со всей силы ударил его тяжелым замком прямо в висок.
Звук удара был глухим. Глаза Джейсона закатились. Его руки обмякли, и монтировка со звоном выпала на камни. Он покачнулся, сделал один неверный шаг назад, оступился на краю бассейна и с тяжелым всплеском рухнул в мутную, зеленую воду.
Я тяжело дышал, готовый продолжить драку, если он вынырнет. Но он не всплывал. Джейсон лежал на мелководье, лицом вниз, прямо над черными пластиковыми мешками. Я не стал пытаться его вытащить. Я отполз назад, привалился спиной к холодной металлической сетке клетки и закрыл лицо руками. Меня колотила крупная дрожь.
Вдалеке я услышал нарастающий вой сирен. Миссис Харрис сдержала слово. Звук приближался, пока не превратился в оглушительный рев. Скрип тормозов. Хлопанье автомобильных дверей. Крики людей.
Луч мощного фонаря разрезал темноту заднего двора.
«Полиция! Руки так, чтобы мы их видели!» — раздался строгий голос.
Я медленно поднял испачканные руки вверх. Полицейские в бронежилетах хлынули на задний двор. Двое из них бросились ко мне, жестко обыскивая. Еще несколько подбежали к бассейну.
«Здесь человек в воде! Нужна скорая!» — крикнул один из офицеров, и двое полицейских прыгнули в воду, чтобы вытащить бесчувственное тело Джейсона.
Пока парамедики проводили реанимационные мероприятия, меня вывели со двора. Я шел как в тумане. На переднем дворе, освещенном мигающими красно-синими огнями полицейских машин, я увидел миссис Харрис. Рядом с ней, завернутая в термоодеяло из фольги, сидела Эмили.
Увидев меня, дочь вскочила на ноги и бросилась мне навстречу. Я опустился на колени на холодный асфальт и поймал ее в свои объятия. Мы плакали оба, громко, не сдерживаясь. Я прижимал ее к себе так крепко, словно боялся, что если отпущу хоть на секунду, она снова исчезнет.
«Всё закончилось, малышка», — шептал я, целуя ее волосы. «Теперь ты в безопасности. Я никогда больше тебя не оставлю».
Час спустя я сидел на бампере машины скорой помощи, обнимая уснувшую Эмили. Ко мне подошел детектив в помятом плаще.
«Его откачали. Он под охраной направляется в реанимацию», — тихо сказал детектив. Он посмотрел на дом. «То, что мы нашли в бассейне… Мне очень жаль, Марк. Одно из тел принадлежит вашей бывшей жене».
Я кивнул, не в силах произнести ни слова. Комок в горле мешал дышать.
«Но там были и другие мешки», — добавил детектив, понизив голос. «Мы подозреваем, что там останки его предыдущей невесты, которая пропала без вести пять лет назад в другом штате. Сара, должно быть, докопалась до правды, и это стало ее приговором».
Я закрыл глаза, чувствуя, как новая волна ужаса прокатывается по телу. Сара жила с серийным убийцей. Если бы я не приехал сегодня… Я бы потерял их обеих.
Впереди нас ждали долгие месяцы терапии, судов и ночных кошмаров. Тень того, что произошло в этом доме, темная вода и черные мешки навсегда останутся в нашей памяти. Но когда я посмотрел на спящее лицо своей дочери, освещенное светом полицейских мигалок, я почувствовал странное спокойствие. Она была жива.
Я крепче прижал ее к груди и уставился в ночное небо. Я не смог спасти Сару. Но я спас свою дочь. И теперь, что бы ни принесло будущее, я буду стоять между ней и любой тьмой, которая попытается к ней прикоснуться. Всегда.
