
Тишина на огромной белой мраморной кухне в Лейк-Форесте была настолько зловещей, что казалось, будто воздух замер. Повара и горничные затаили дыхание, ожидая, что Виктор Кастеллан — человек, которого все боялись как безжалостного криминального авторитета — сейчас взорвется от ярости из-за этого вопиющего нарушения всех правил.
Но грозный мужчина в идеальном костюме не издал ни звука гнева.
Он медленно опустился на колени прямо на холодный кафель, сравнявшись ростом с маленькой Люси, которая все еще отчаянно пыталась прижать пальчиком отвалившуюся подошву.

— Брось это, малышка, — тихо произнес Виктор глубоким голосом, в котором не было и следа привычной ледяной стали. — Это плохая работа. Настоящую обувь так не чинят.
Люси испуганно посмотрела на него снизу вверх.
— Э-это потому, что новые туфли дорогие. Я не хочу, чтобы мама тратила деньги. Ей нужно платить за наш дом.
Виктор почувствовал, как у него в груди сжалось что-то тяжелое. На секунду его темный взгляд скользнул по мне, стоящей у стола в оцепенении, а затем снова вернулся к девочке. Он осторожно взял ее маленькую ручку, испачканную засохшим клеем, в свою ладонь.
— Знаешь что, Люси? — мягко сказал он. — Иногда взрослые забывают о том, что действительно важно. Твоя мама много работает, но маленькая девочка никогда не должна думать о квартплате и потрепанных кроссовках.
Он не спеша поднялся на ноги, провел рукой по своим седеющим волосам и посмотрел на главного управляющего, который побелел от страха.
— Маркус, — произнес он.
— Д-да, сэр? — испуганно откликнулся тот.

— Немедленно позвони директору лучшего детского обужного бутика в центре Лейк-Фореста. Пусть откроют магазин специально для нас. Привези сюда десять самых лучших пар розовых кроссовок ее размера, самых мягких и удобных. А также выпиши компенсацию директору ее детского сада за причиненные неудобства.
Глаза Люси расширились от удивления.
— Правда? И все мне?
На суровом, шрамированном лице Виктора промелькнула едва заметная, теплая улыбка.
— Правда. А что касается твоей мамы… ее никто не уволит. Более того, с сегодняшнего дня ее оклад удваивается, а все расходы на твое обучение берет на себя мой фонд.
У меня подкосились ноги. Слезы, которые я сдерживала с самого утра, хлынули ручьем, обжигая щеки. Я бросилась к Люси, прижав ее к себе, в то время как напряжение на кухне наконец сменилось всеобщим облегчением.

— Спасибо, мистер Кастеллан… огромное вам спасибо, — прошептала я сквозь слезы.
Виктор развернулся к выходу, но на пороге остановился и бросил через плечо:
— В моем доме никто не должен нуждаться в самом необходимом. И в следующий раз, когда твой детский сад закроется, просто принеси сюда ее блокнот для рисования. Я прослежу, чтобы у нее был свой собственный кабинет.
Когда его тяжелые шаги стихли в коридоре, я крепко обняла дочку. Долги, страх и нищета исчезли в один миг — благодаря человеку, которого все боялись, но который подарил нам шанс на новую жизнь.