
Имя Винсента повисло в тишине пентхауса, как удар гильотины. Казалось, воздух в комнате стал холоднее на несколько градусов.
Лука, начальник охраны, замер с широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Винсент Моретти — кузен Габриэля, его вечно улыбающийся помощник, человек, который контролировал счета и частные клиники синдиката.
— Повтори, — хрипло выдохнул Габриэль, с трудом сдерживая стон от боли и жара. — Что ты нашла на моей спине, черт побери?
— Этот второй шрезен не имеет никакого отношения к пулевому ранению, — ответила я ровным, чеканным голосом профессионала, за плечами которого сотни спасенных жизней. — Пока вас оперировали после стрельбы, кто-то сделал вам второй разрез под общим наркозом. Они что-то извлекли… или, что еще вероятнее, кое-что занесли внутрь.
Габриэль болезненно поморщился, пытаясь пошевелиться, но его парализованные конечности не слушались.
— Яд… — прошептал он сквозь зубы. — Медленного действия. Вот почему мои ноги отказали.
Лука резко очнулся от шока. Его рука скользнула под пиджак на рукоять пистолета, а лицо перекосилось от ярости.
— Тварь… Это Винсент настоял на том, чтобы босса оперировали в его частном центре после перестрелки. Он прикрывался заботой о безопасности!
— Безопасностью собственного переворота, — холодно поправила я его. — Умри вы на операционном столе сразу, это вызвало бы вопросы у остальных капо. Медленный яд позволяет захватить власть постепенно, списав всё на «осложнения после ранения».
Габриэль в упор посмотрел на меня. Несмотря на чудовищную температуру, в его темных глазах снова вспыхнул тот самый опасный блеск человека, который держит в кулаке весь Чикаго.

— Ты… сможешь это исправить? — выдавил он.
— Если мы не извлечем капсулу или токсичный остаток из вашей спины в течение ближайшего часа, яд доберется до нервной системы, и будет поздно, — бросила я, молниеносно открывая медицинский кейс и доставая стерильный скальпель. — Лука! Перчатки, хирургическую лампу и самый крепкий спирт, что найдется в этом доме. Живо!
Лука не сомневался ни секунды. Бывший боксер мгновенно превратился в идеального ассистента.
— А что делать с Винсентом? — глухо спросил охранник, подавая мне инструменты.
Габриэль на секунду прикрыл глаза, собирая остатки сил, а когда открыл их, во взгляде читалась чистая, ледяная смерть.
— Не трогайте его… пока нет, — приказал босс жестким, как сталь, голосом. — Пусть думает, что победил. Когда я встану на ноги, я лично поговорю с моим дорогим кузеном. А пока… спаси меня.

Я натянула перчатки, твердой рукой приставила лезвие к подозрительному шву и глубоко вздохнула. Ночь обещала быть долгой, но одно я знала точно: хозяин Чикаго сегодня умирать не собирался.
