ЧАСТЬ 2: Звонок любовницы и начало моей мести

— Это София Вебер, — повторила женщина в трубке, и в ее голосе слышалось нервное напряжение.

Я замерла, сжимая блокнот ручкой так сильно, что костяшки пальцев побелели. Мозг лихорадочно соображал. Женщина, которая носит ребенка моего мужа, звонит мне. Откуда она узнала мой номер? Знал ли Лукас об этом звонке?

— Я слушаю, София, — ответила я, стараясь сделать свой голос максимально ровным и холодным.

Несколько секунд на линии стояла тишина, прерываемая лишь шумом кофемашины за спиной.

— Я знаю, что Лукас вам ничего не сказал, — наконец произвела она. — Или, по крайней мере, сказал не всё. Вы должны знать правду, Эвелин. Я не собираюсь разрушать ваш брак, но я не позволю использовать своего ребенка в их играх.

Я почувствовала, как внутри меня все похолодело.
— О каких играх вы говорите?

— О семье Лукаса, — горько усмехнулась София. — Его родители… Ингрид и Карл. Они одержимы идеей «чистоты крови» и сохранения контроля. Когда мы с Лукасом расстались год назад, это произошло не потому, что мы разлюбили друг друга. Его мать пригрозила лишить его наследства и вычеркнуть из семейного бизнеса, если он не женится на «подходящей» американке из хорошей семьи, которая сможет легко вписаться в их немецкий круг. Вы были идеальным кандидатом, Эвелин. Тихая, успешная, безупречная. Но когда вы не смогли родить, Ингрид запаниковала. Именно она организовала нашу с Лукасом «случайную» встречу полгода назад. Она хотела ребенка от меня, рожденного вне брака, чтобы потом, когда мы разведемся или когда меня «уберут» с дороги, вы были настолько отчаявшимися после бесплодия, что приняли бы этого ребенка как своего.

Каждое слово Софии падало на меня тяжелыми камнями. Значит, я была не просто обманутой женой. Я была пешкой в грандиозном и циничном плане чужой семьи. Шесть лет моих слез, моих гормональных уколов и депрессий были для них лишь инструментом дрессировки.

— Вы думаете, я вам поверю просто на слово? — выдавила я, хотя уже знала, что она говорит правду. Слишком многое сходилось: и их разговоры на немецком за ужином, и те загадочные поездки Лукаса, и та уверенность, с которой Ингрид заявляла: «Мы заставим ее воспитать этого ребенка».

— У меня есть доказательства, Эвелин, — твердо ответила София. — СМС-сообщения от Ингрид, аудиозаписи разговоров с Лукасом, где он обсуждает детали плана его родителей, и медицинские документы. Я отправлю их на вашу электронную почту через пять минут. Я хочу исчезнуть, когда ребенок родится, и начать новую жизнь вдали от них. Но вы имеете право знать, с кем живете.

Звонок оборвался. Через четыре минуты мой телефон издал звук входящего письма. Я открыла файл: там были не просто слова. Там были скриншоты переписки, где Ингрид детально расписывала, как именно они представят ребенка мне, и аудиофайлы с голосом моего мужа, который холодно обсуждал, как «подготовить Эвелин к усыновлению чужого малыша под видом благородного поступка».

Я сидела в пустом углу кофейни, глядя на экран телефона. Боль исчезла. На ее месте образовалась абсолютная, ледяная пустота, за которой следовало четкое осознание: они уничтожили меня эмоционально, теперь пришла моя очередь разрушить их мир.

Вечером Лукас вернулся домой с букетом цветов и виноватой улыбкой — классический жест человека, который изменяет, но боится потерять комфорт.

— Привет, дорогая, — сказал он по-английски, целуя меня в щеку. — Как прошлó твой день?

Я улыбнулась ему самой теплой, самой фальшивой улыбкой, на которую была способна, и ответила по-немецки, идеально копируя холодный и властный тон его матери:
—
Es wird alles genau so laufen, wie wir es geplant haben, Lukas. Du musst dir keine Sorgen machen. (Всё пойдет именно так, как мы и планировали, Лукас. Тебе не о чем беспокоиться).

Лицо Лукаса мгновенно побелело. Он выронил цветы из рук. Он понял, что я всё это время знала язык.

— Ты… ты понимала? — прошептал он, отступая к стене.

— Каждое слово, дорогой, — ответила я по-английски, поднимаясь из-за стола. — Каждое гребаное слово. А теперь собирай свои вещи. Завтра утром твои родители получат копии всех твоих переписок, а мой адвокат подаст на развод с разделом всех активов, включая семейный бизнес, который ты так боялся потерять. Игра окончена.

Leave a Reply