Правда за вуалью

Тишина в роскошной спальне на Пятой авеню казалась осязаемой. Огромное манхэттенское окно отражало огни ночного города, но внутри комнаты горел лишь холодный белый свет хрустальной люстры.

Изабелла сидела на краю огромной кровати, прижав к себе бледно-голубое одеяло, словно щит. Ее плечи мелко дрожали от сдерживаемых рыданий. Слова, которые только что сорвались с ее губ — «Я никогда ни с кем не спала, Нико. Ни разу» — повисли в воздухе тяжелым грузом.

Нико Санторо, человек, которого боялся весь Нью-Йорк, замер посреди комнаты. Его темные глаза, обычно излучавшие лишь ледяную уверенность и властность, сейчас были широко раскрыты от шока. Мафиозный босс привык контролировать всё: потоки денег, территории, политиков и жизни людей. Но он совершенно не был готов к чистой, беззащитной правде молодой девушки, которую он только что унизил.

Он медленно опустил руки. Каждое слово таблоидов, каждый поддельный снимок светской хроники, купленный его информаторами, вдруг рассыпались в прах перед этой хрупкой фигурой в платье цвета слоновой кости.

— Изабелла… — его голос прозвучал непривычно хрипло, лишенный привычной стальной уверенности.

Она отвернулась, утирая слезы тыльной стороной ладони.
— Уходи,
Нико. Ты получил то, что хотел по контракту. Твой брак заключен, пресса успокоена, отец выполнил свою часть сделки. Зачем тебе еще и добивать меня своими подозрениями?

Нико сделал шаг вперед. Тяжелый шаг хищника, который понял, что ранил не врага, а собственную душу. Он опустился на одно колено перед кроватью, нарушая все правила личного пространства, которые так ревностно оберегал.

— Посмотри на меня, — приказал он мягче, чем намеревался.

Изабелла нехотя подняла заплаканные глаза. В ее огромных карих глазах плескалась смесь обиды, страха и гордости.

— Ты думаешь, я женился на тебе из-за сплетен в газетах? — тихо спросил Нико. — Ты думаешь, мне есть дело до того, с кем ты пила шампанское на благотворительных вечерах твоего отца?

— Ты сам это сказал! Ты обвинил меня в…

— Потому что я был зол, — перебил он, не отводя взгляда от ее глаз. — Зол на твоего отца. Зол на этот мир, где все продается и покупается. Но больше всего я был зол на себя за то, что с первой секунды, как увидел тебя в соборе, понял: моя жизнь рухнула. Я не хотел тебя хотеть, Изабелла. Я не хотел, чтобы дочь моего злейшего политического врага стала моей слабостью.

Изабелла затаила дыхание.
— Что ты имеешь в виду?
Мой отец — политик, а не твой враг.

Нико горько усмехнулся, проводя рукой по темным волосам.
— Твой отец,
дорогая, вовсе не тот святой защитник закона, за которого себя выдает. Артур Шоу — главный игрок в схеме по отмыванию денег для нашего синдиката. И три недели назад он проиграл в карты то, чего у него не было.

Комната вокруг Изабеллы будто закружилась.
— О чем ты говоришь?..

— Он проиграл моему главному конкуренту, Дону Сальваторе, тридцать миллионов долларов из общака мафии, — продолжил Нико безжалостную правду. — Сальваторе собирался вышибить твоему отцу мозги в ту же ночь. Артур приполз ко мне на коленях, умоляя о спасении. Единственное, что могло спасти его никчемную жизнь и сохранить ему репутацию конгрессмена, — это долг, переписанный на меня, и… ты. В качестве залога. В качестве гарантии его верности.

Слова падали тяжелыми камнями. Мир Изабеллы рушился во второй раз за неделю. Человек, которого она считала примером чести, ее собственный отец, продал ее не просто ради политической выгоды, а чтобы расплатиться по своим преступным долгам.

— Значит… — слезы вновь покатились по ее щекам, но на этот раз от жгучего стыда и боли. — Значит, я — просто товар? Обычная долговая расписка с бантом?

Нико протянул руку и неожиданно нежно коснулся ее подбородка, заставляя смотреть прямо на него. Его пальцы были теплыми, а прикосновение — на удивление бережным для человека с такой репутацией.

— Когда твой отец предложил эту сделку, я согласился только для того, чтобы уничтожить его изнутри, — произнес Нико низким, бархатным голосом. — Я думал, ты такая же, как он: лживая, избалованная, лицемерная кукла. Я хотел сломать тебя, Изабелла. Я хотел сделать твою жизнь здесь невыносимой, чтобы наказать Артура через его любимую игрушку.

Он замолчал, а затем его взгляд смягчился до предела, который Изабелла никогда бы не ожидала увидеть у мафиозного босса.

— Но сегодня за ужином ты отказалась прикоснуться к шампанскому, сославшись на учебу. Когда горничная принесла тебе ужин, ты поблагодарила ее — впервые в этом доме за десять лет кто-то сказал ей «спасибо». А когда ты плакала сейчас… я понял, что получил в жены не трофей для шантажа. Я получил единственного чистого человека во всей этой грязной игре. И я уничтожу любого, кто посмеет сделать тебе больно. Даже твоего отца.

Изабелла смотрела на него, не веря своим ушам. В суровых чертах лица Нико, в его ледяных глазах, которые теперь пылали неожиданным теплом, она видела не монстра из кошмаров, а мужчину, столь же одинокого и сломленного обстоятельствами, как и она сама.

Она медленно опустила одеяло. Холодный воздух спальни коснулся ее плеч, но она не испугалась.

— И что теперь будет, Нико? — прошептала она. — Мы будем жить в этом золотом пентхаусе как чужие?

Нико поднялся во весь свой впечатляющий рост и протянул ей руку. На его лице впервые за весь вечер появилась легкая, едва заметная, но искренняя улыбка.

— Теперь, моя маленькая бунтарка, мы сожжем старый мир дотла. Вместе, — ответил он. — Если ты позволишь мне доказать тебе, что значит настоящий дом.

Изабелла посмотрела на его протянутую ладонь — сильную, покрытую шрамами от прошлых войн, но сейчас протянутую к ней с абсолютным доверием. Медленно, преодолевая остатки страха, она вложила свою маленькую ладонь в его руку.

В этот момент стеклянные двери террасы распахнулись от ночного ветра Нью-Йорка, принося с улицы звуки мегаполиса, но в спальне царил абсолютный покой. Мафиозный босс Нью-Йорка и простая студентка юридического факультета заключили самый важный союз в своей жизни — не ради денег, не ради долга, а по велению сердец, которые они оба считали давно мертвыми.

Leave a Reply