
Раздавшийся резкий писк медицинского монитора за дверью реанимации эхом отозвался в ушах Виктора. Главная медсестра, не сводя с него тяжелого, осуждающего взгляда, холодно и чеканно произнесла:
— У нее обширный инфаркт, спровоцированный тяжелым нервным истощением и сильнейшим стрессом. Если бы охрана не взломала дверь на пять минут раньше… мы бы ее потеряли, мистер Романо. И знаете что? Вам невероятно повезло, что соседи забили тревогу, а не стали ждать, пока вы соизволите ответить на экстренный вызов из больницы.
Эти слова ударили Виктора сильнее любого физического удара. Бледный, с трясущимися руками, миллиардер бесславно рухнул на пластиковый стул в больничном коридоре, осознавая чудовищную реальность: пока он преспокойно сидел в пентхаусе с любовницей, женщина, отдавшая ему лучшие годы своей жизни, умирала на холодном полу их кухни.
В ту же секунду его телефон снова завибрировал. На экране высветилось имя Селены Вейл. Виктор с омерзением сбросил вызов, а затем заблокировал ее номер навсегда, стерев из своей жизни.

Спустя три бесконечных часа из палаты вышел главный кардиолог.
— Кризис миновал, мистер Романо. Но ее сердце крайне ослаблено. Ей потребуется долгая реабилитация, абсолютный покой и полное отсутствие любых нервных потрясений.
Виктор вошел в больничную палату как в тумане. Елена лежала на белоснежной койке, бледная, опутанная паутиной трубок и датчиков. Когда она медленно приоткрыла глаза, в них не было ни крика, ни упреков — лишь пугающая, ледяная пустота.
— Виктор… — ее голос прозвучал едва слышно. — Зачем ты пришел? Твоя совесть чиста, ты ведь велел передать через свою девку, что я тебе больше не интересна.
— Елена, прости меня… ради Бога, прости! — Виктор опустился на колени у ее постели, пытаясь взять ее за руку, но она медленно и непреклонно отдернула пальцы. — Это была ошибка! Селена никто для меня, я уже выставил ее из дома, я всё исправлю…
— Ты ничего не исправишь, Виктор, — перебила она его тихим, но стальным голосом. — Деньги могут купить башни, отели и продажных женщин. Но они не могут вернуть доверие, которое ты растоптал в грязь.

Она повернула голову и кивнула на тумбочку рядом с кроватью. Там лежало плотное белое письмо — документы на развод, составленные ее адвокатами еще до инфаркта. На последней странице стояла ее четкая подпись.
— Когда меня выпишут, меня здесь уже не будет, — произнесла Елена, закрывая глаза. — И избавь меня от своих визитов.

Спустя месяц Виктор Романо остался в своем роскошном, но пугающе пустом пентхаусе один. Его миллиардная империя продолжала приносить баснословную прибыль, но впервые в жизни самый могущественный человек Нью-Йорка осознал, что настоящее банкротство — это потерять человека, который любил тебя всем сердцем, и понять это тогда, когда вернуть уже ничего нельзя.