Глава 2: Обещание в темноте

Сердце отчаянно билось о ребра, когда мои дрожащие пальцы коснулись экрана мобильного телефона. Уведомление показывало единственное непрочитанное сообщение от того самого незнакомого номера, которому я отправила свой смертный приговор в минуту абсолютного отчаяния.

Я глубоко вздохнула и открыла сообщение. Слова были простыми, холодными, но несли в себе такую загадочную силу, от которой у меня перехватило дыхание:

«Не трогай свое полотно. Оставь воду незаконченной. Я только что отправил к тебе лучшего специалиста Бостона. Ты не имеешь права умирать, пока я не увижу закат на твоей картине. Жди меня».

Я замерла, широко открыв глаза, вперив взгляд в светящиеся строки в полумраке гостиной. Незнакомец — человек, чьего имени я даже не знала — только что ответил на зов моей гибнущей души не жалостью, а жестким приказом, продиктованным абсолютной властью.

Меньше чем через двадцать минут в мою входную дверь раздался резкий, уверенный стук.

Открыв ее, я увидела высокого мужчину в идеально сшитом на заказ черном костюме, с суровым, пронзительным взглядом и резкими чертами лица. Позади него стоял пожилой врач с новейшим медицинским чемоданчиком.

– Мисс Картер? – произнес темноглазый мужчина низким голосом, звучащим как приказ. – Меня зовут Луциан Моретти.

Это имя ударило меня, как разряд молнии. Луциан Моретти. Имя, которое произносили с благоговейным ужасом в коридорах власти, грозный и уважаемый босс нью-йоркской мафии. Это был он. Тот самый незнакомец, которому я отправила свое отчаянное послание.

– Я… я не вызывала вас для того, чтобы… – заикаясь, отступила я назад, охваченная смесью страха и неверия.

– Тебе не нужно было вызывать меня, ты просто отправила свой крик не по адресу… или, возможно, единственному человеку, который мог тебя услышать, – тихо сказал он, переступая порог. Его глаза обшарили бедную, тихую квартиру, прежде чем остановиться на моей незаконченной картине.

Доктор Вэнс, экстренно направленный Луцианом, немедленно приступил к работе. Он изучил мои медицинские карты, проанализировал последние больничные сканы и провел тщательную проверку. Пока врач работал, Луциан неподвижно стоял у окна, наблюдая, как оранжевый закат отражается на крышах города.

Через два часа вердикт был вынесен. Врач закрыл чемоданчик и посмотрел на Луциана, а затем на меня с проблеском невероятной надежды в глазах.

– Мистер Моретти… и мисс Картер, – начал доктор Вэнс. – Первоначальный диагноз был… чудовищно ошибочен. В районной лаборатории произошла путаница с картами. Это не неизлечимый терминальный рак. Это тяжелая аутоиммунная патология, редкая, да, но… абсолютно излечимая при правильном лечении и специализированной поддержке.

Эти слова прозвучали в комнате, как чудо.

Семь дней? Нет. У меня был шанс. У меня было будущее. Мои ноги подогнулись, и я рухнула бы на пол, если бы сильная, теплая рука не подхватила меня в ту же секунду. Это был Луциан. Он поддержал меня, прижимая к своей груди, и от него исходила невероятная, успокаивающая сила.

– Я же говорил тебе, Амелия, – прошептал он мне на ухо, касаясь губами моих волос. – Ты не имеешь права умирать.

На следующий день меня перевели в лучшую частную клинику Бостона под надежную и невидимую охрану людей Луциана. Лечение началось немедленно. Каждый день, несмотря на колоссальную занятость в своей криминальной империи, Луциан находил время позвонить или молча сидел в моей больничной палате, принося мне новые альбомы для набросков и кисти.

Три месяца спустя я была здорова.

Вернувшись в свою квартиру, первым делом я встала перед мольбертом. Оранжевое небо все еще было там, но на этот раз вода была написана. Чистая, сияющая вода, в которой отражался золотой свет нового утра.

В дверь постучали. Открыв ее, я увидела Луциана — без его обычной грозной охраны, держащего в руках белую розу.

– Это прекрасно, – произнес он, глядя на готовое полотно.

– Благодаря вам, Луциан, – ответила я с улыбкой на глазах, полных слез. – Вы спасли мне жизнь, когда весь мир отвернулся от меня.

Он мягко взял мою руку в свою, и на его суровых губах промелькнула редкая, теплая улыбка.

– Нет, Амелия. Это ты спасла мою душу в тот день, когда отправила мне то сообщение. Потому что в мире насилия и тьмы ты напомнила мне, каково это — бороться за что-то чистое.

Leave a Reply