Тишина, рухнувшая на огромный бальный зал Чикаго, была зловещей и оглушительной. Хрустальные люстры казалось вибрировали от электрического напряжения, заполонившего пространство. Вокруг столов, накрытых для элиты преступного мира, гости затаили дыхание.

Лука Моретти, самый грозный и влиятельный человек в городе, держал в мозолистых руках старую потертую жестяную коробку. Внутри, на обгоревшей ткани, лежала крошечная обугленная детская сережка его матери — призрак из страшного пожара, уничтожившего его семью два десятка лет назад.
Но именно слова дяди Джо, произнесенные хриплым шёпотом над ухом молодого босса мафии, перевернули весь мир Луки с ног на голову.
— Это не был несчастный случай, Энтони, — прошептал старый Джо, и в его глазах блестели сдерживаемые слёзы. — Твоя тетя… она не погибла от случайного огня. Кто-то запер дверь снаружи в ту ночь. И человек, заказавший это убийство — не далекий враг… она сидит прямо за этим столом.
Слова упали как гильотины. Лука медленно поднял голову. Его темные, налитые кровью глаза обвели зал и остановились на Ванессе Беллини.
Невеста, казавшаяся еще минуту назад надменной и уверенной в себе, дрожала всем телом. Ее лицо потеряло всякий цвет, а пальцы впились в белую скатерть с такой силой, что побелели костяшки.

— Это… это ложь! — взвизгнула вдруг Ванесса, ее пронзительный голос разорвал свинцовую тишину. — Он бредит! Это старый выживший из ума маразматик, которого эта девчонка подобрала на помойке! Не слушай его, Лука!
Я инстинктивно отступила на пару шагов назад, держась за ручку инвалидного кресла дяди Джо, чувствуя, что буря вот-вот разразится.
Лука не шелохнулся. Он медленно поднялся из-за стола, во весь рост. Воцарилась абсолютная тишина. Ни один из телохранителей не смел сделать и движения. Они слишком хорошо знали этот взгляд босса — взгляд палача, который никогда не прощает.
— Ты сказала от него воняет, Ванесса, — произнес Лука тихо, но его голос прозвучал леденящим душу шепотом. — Ты потребовала вышвырнуть его на улицу, как собаку. Этот человек шесть месяцев провел в больнице, спасая мне жизнь, а ты посмела оскорбить его под моей крышей.
— Лука, милый, послушай меня… — залепетала Ванесса, пятясь назад, со слезами на глазах пытаясь включить все свое обаяние. — Мы же собираемся пожениться… у нас будущее…
— Какое будущее? — перебил ее Лука, вытаскивая из внутреннего кармана пачку документов — досье, которое его люди собрали втайне, или то, что принес с собой дядя Джо. Банковские выписки, подписанные контракты семьи Беллини.

Лука швырнул бумаги прямо в лицо Ванессе. Они закружились в воздухе и упали на роскошный паркет.
— Твой отец, по уши в крови, заключил сделку с давним врагом моей семьи, чтобы уничтожить моих близких и захватить наши территории. А ты, Ванесса… ты знала об этом. Ты прекрасно знала, кто такой дядя Джо, и сделала всё, чтобы изолировать его, стереть из истории, чтобы правда никогда не всплыла наружу. Ты даже заплатила за то, чтобы его выкинули из дома престарелых в прошлом месяце.
Правда вырвалась наружу, острая и безжалостная, как лезвие ножа.
Ванесса поняла, что спасения больше нет. Ее маска неприступной принцессы рухнула. Панический страх на ее лице внезапно сменился дикой, яростной ненавистью. Она резким движением смахнула слёзы и истерически рассмеялась.
— Ну и что?! — завосила она во весь голос перед всеми боссами мафии Чикаго. — Ты серьезно думаешь, что такая семья, как твоя, заслуживает жалости? Вы все чудовища, Лука! Я просто хотела то, что по праву принадлежит мне!
Движение Луки было молниеносным. В долю секунды он пересек разделявшее их расстояние, его рука впилась ей в горло, приподнимая над полом. Гости в ужасе ахнули. Никто не посмел вмешаться.
— Никто не смеет трогать мою семью, — прошипел Лука ей в ухо. — И никто не смеет плевать на тех, кто спас меня.
Он грубо бросил ее на пол. Ванесса рухнула на ковер, заходясь в кашле и судорожно хватая ртом воздух. Лука кивнул двоим своим самым преданным охранникам.
— Отведите ее в защищенный подвал. И подготовьте ее отца. Праздник окончен. У нас появились дела.

Пока охранники утаскивали визжащую и бьющуюся Ванессу, зал постепенно возвращал себе способность дышать. Лука повернулся ко мне — Эмме, простой работнице, которую весь вечер унижали, — а затем с глубоким уважением опустился на колени перед креслом дяди Джо.
— Спасибо, что вернула его мне, Эмма, — тихо сказал Лука. — С сегодняшнего дня никто в этом городе не посмеет поднять на тебя руку. Ты находишься под моей личной защитой.
Я выдохнула с облегчением, глядя, как старый Джо кладет дрожащую руку на голову грозного мафиози, ставшего хозяином всего штата. Ночь над Чикаго была темной, но впервые за много лет справедливость наконец восторжествовала.