Обратный монтаж шкафов занял чуть меньше двух часов, но для Ричарда и его жены это время, должно быть, тянулось как вечность. Тишина в их огромном доме была оглушительной. Лишь жужжание наших аккумуляторных дрелей, легкие щелчки регулируемых петель и тихое, радостное насвистывание моего дедушки нарушали эту ледяную атмосферу.

Ричард скрылся на втором этаже, сославшись на срочный звонок, но мы слышали его тяжелые шаги — он нервно мерил шагами комнату прямо над нашими головами. Его жена осталась на кухне, делая вид, что читает журнал по дизайну интерьеров, хотя ее глаза так и не сдвинулись с одной страницы. Кофе она больше не пила. На их лицах, еще недавно излучавших высокомерие людей, привыкших покупать и отменять все по щелчку пальцев, теперь лежала тень тихого и очень дорогого унижения.
Дедушка Фрэнк, верный себе, не стал халтурить. Несмотря на то, что он только что вытряс из них почти 10 000 долларов, его профессиональная этика оставалась непоколебимой. Он достал свой потертый пузырьковый уровень и заставил меня трижды регулировать дверцу шкафчика для специй, пока она не встала идеально, с точностью до миллиметра.
«Индивидуальный заказ, малыш, — пробормотал он, подмигнув мне, но достаточно громко, чтобы хозяйка могла услышать. — Вот за что они платят большие деньги».
Когда последний винт был затянут, а рабочее место подметено во второй раз за день, дедушка собрал грузчиков. Он положил оплаченный счет на кухонный остров из белого мрамора, повернулся к жене Ричарда и слегка приподнял кепку. «Хорошего вам вечера и отличного приема, мэм. Эти шкафы из белого дуба особенно красиво смотрятся в лучах заходящего солнца».

Она лишь молча кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова.
Мы вышли на яркий утренний свет. Как только двери фургонов захлопнулись, бригада грузчиков взорвалась хохотом. Дедушка улыбнулся, достал из кармана толстую пачку купюр — деньги, которые он снял в банке часом ранее — и щедро расплатился с бригадиром, добавив внушительные чаевые.
«По коням, парни! Езжайте за моим пикапом, — крикнул дедушка. — Я угощаю завтраком в забегаловке у Джо. Заказывайте самые большие стейки, какие только есть в меню!»
Сидя в кафе, в окружении тарелок с горами блинчиков, яичницы и бекона, дедушка посмотрел на меня. Я все еще пребывал в шоке от того, свидетелем чего только что стал.
«Понимаешь, почему у меня в контракте есть этот пункт, верно?» — спросил он, помешивая черный кофе. «Тридцать лет назад один богатый застройщик проделал со мной такой же трюк. Я потерял зарплату за несколько месяцев. Чуть не лишился дома твоей бабушки. Я усвоил горький урок: одного таланта недостаточно, нужно уметь защищать себя. Такие люди думают, что работяги с мозолями на руках глупы, что им нечем ответить. Они используют юристов и контракты как оружие. Я просто решил принести свое собственное оружие на их поле боя».

Он откусил кусок тоста и добавил: «Никогда не позволяй никому, независимо от размера их дома или цены их машины, заставить тебя поверить, что твое время и твое ремесло стоят меньше, чем их».
Позже тем же вечером мы узнали от соседа (одного из старых клиентов дедушки), как прошла та самая вечеринка. Оказалось, что инвесторы из Сиэтла были в полном восторге от мебели. Они не переставали восхищаться массивной скамьей у окна и идеально подогнанными шкафами. Ричард, с натянутой улыбкой, слегка потея в своем дизайнерском костюме, был вынужден весь вечер расхваливать работу моего дедушки, прекрасно зная, что эта красота обошлась ему почти на 4000 долларов дороже, чем он планировал.

Но самое смешное? Двое из гостей попросили номер телефона мастера. Когда они позвонили дедушке на следующей неделе, он вежливо отказал им, сославшись на то, что больше не берет заказы в этом районе. У него и так было достаточно работы, а главное — он завоевал высшую степень уважения: ту, которую невозможно купить за деньги.