Часть 2: Урок, который он не забудет

Хрустальный бокал с шампанским с резким, пронзительным звоном разлетелся о мраморный пол бального зала, разбрызгивая золотистые капли на идеально начищенные туфли Дерека и подол бордового шелкового платья Бренды. Музыка струнного квартета на мгновение словно отступила на задний план, когда несколько человек поблизости обернулись на звук разбитого стекла.

Дерек не пошевелился. Его лицо, еще секунду назад сиявшее самодовольной, расслабленной улыбкой, мгновенно побелело, словно из него разом выкачали всю кровь. Его взгляд метался от изумрудного шелка моего платья к бриллиантовым серьгам, затем к моей безупречной укладке и, наконец, остановился на женщине, чью руку я бережно поддерживала под локоть.

Бренда — высокая, эффектная женщина с хищным взглядом, владелица сети автосалонов и начальница Дерека — растерянно моргнула, глядя на осколки у своих ног, а затем проследила за взглядом моего мужа. Увидев рядом со мной Кэтрин Уилмингтон, Бренда мгновенно выпрямилась, натягивая на лицо самую подобострастную улыбку, на какую только была способна.

— Боже мой, миссис Уилмингтон! Какая честь видеть вас сегодня! — щебетала Бренда, делая шаг навстречу и игнорируя тот факт, что Дерек стоял рядом с ней словно соляной столб. — Мой автосалон, «Престиж Моторс», является одним из золотых спонсоров этого вечера, и мы так надеялись, что вы почтите нас своим присутствием! А это… должно быть, ваша внучка Александра? Мы читали в утренней колонке светской хроники, что она приехала из Европы!

Кэтрин повернула голову в сторону голоса Бренды. Черные стекла ее солнцезащитных очков отражали тысячи огней хрустальных люстр, придавая ей вид неприступной королевы. Она едва заметно сжала мои пальцы, подавая знак.

— Добрый вечер, — произнесла Кэтрин ровным, бархатным голосом, в котором звенела сталь. — Да, это моя дорогая девочка. И должна признаться, я давно хотела познакомиться с руководством «Престиж Моторс». Особенно после того, как за последние несколько дней мне довелось изучить финансовую отчетность одного из ваших ведущих менеджеров.

Бренда растерянно улыбнулась, переводя взгляд с Кэтрин на застывшего Дерека.

— О, вы знакомы с Дереком? Дерек, дорогой, не стой как истукан, поприветствуй миссис Уилмингтон и ее внучку!

Дерек сглотнул. Кадык дернулся на его шее. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах бушевала гремучая смесь из паники, ярости и полного непонимания происходящего. Он открыл рот, пытаясь сказать «Оливия», но слова застряли у него в горле. Пять дней назад он вышвырнул меня из машины на разбитой автобусной остановке в неблагополучном районе, отобрав кошелек, карты и телефон, уверенный, что я приползу домой на коленях, умоляя о прощении. Пять дней он не звонил моей матери, не подавал заявление в полицию о моем исчезновении, а вместо этого покупал дорогие ужины и номера в отелях для Бренды за счет моей скромной библиотечной зарплаты.

— Оливия?.. — выдавил он наконец хриплым шепотом, делая неуверенный шаг вперед. — Что за цирк ты здесь устроила? Откуда у тебя это платье? И почему ты…

— Дерек, ты что, с ума сошел? — резко перебила его Бренда, хватая за рукав смокинга и шипя сквозь зубы, чтобы не слышали окружающие. — Какая Оливия? Это Александра Уилмингтон! Ты хочешь сорвать мне контракт на поставку корпоративного автопарка для «Уилмингтон Индастриз»?!

— Ты не понимаешь, Бренда! Это моя жена! — голос Дерека сорвался на нервный визг, привлекая внимание еще нескольких гостей, стоявших у бара. Он перевел на меня взгляд, в котором закипала привычная злость, та самая, которой он годами подавлял меня на нашей тесной кухне. — Сними это немедленно, Оливия! Не знаю, как ты втерлась в доверие к этой пожилой женщине и на чьи деньги купила этот наряд, но ты позоришь меня перед моим руководством! Пошли домой, живо!

Он протянул руку, чтобы схватить меня за запястье — точно так же, как делал это сотни раз раньше, когда считал, что я «неправильно себя веду».

Но на этот раз его пальцы не успели коснуться моей кожи. Томас, личный водитель и телохранитель Кэтрин, возник между нами бесшумно, как тень, мягко, но непреодолимо перехватив запястье Дерека и отведя его руку в сторону.

— Я бы не советовал вам прикасаться к гостье миссис Уилмингтон, сэр, — тихо и вежливо произнес Томас, глядя Дереку прямо в глаза.

Я не отступила ни на шаг. Мое сердце билось ровно и спокойно. Страх, который пять дней назад сковывал мне грудь на холодной скамейке автобусной остановки, исчез без следа, уступив место кристальной ясности. Я посмотрела на человека, с которым прожила шесть лет, и впервые увидела его таким, каким он был на самом деле: мелким, трусливым тираном, который казался большим только потому, что я сама добровольно уменьшалась рядом с ним.

— Не нужно, Томас, — спокойно сказала я, делая полшага вперед. — Мой муж просто немного растерян. Он не ожидал увидеть меня здесь. В последний раз, когда мы виделись, он отобрал у меня тридцать два доллара наличными, все банковские карты и телефон, высадил меня на окраине города без копейки денег и велел «усвоить урок о ценности денег».

Вокруг нас мгновенно повисла мертвая тишина. Даже официант с подносом замер в двух шагах. Бренда отшатнулась от Дерека, словно от прокаженного, прижав ладонь к груди.

— Это правда? — выдохнула она, глядя на Дерека с неподдельным отвращением. — Ты сказал мне, что твоя жена уехала к матери в другой штат и вы давно живете раздельно!

— Бренда, послушай, она все врет! Она истеричка! — затараторил Дерек, обливаясь холодным потом. Он снова повернулся ко мне, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, но его голос предательски дрожал. — Оливия, мы поговорим об этом дома! Но я не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет миссис Уилмингтон! Вы… вы же не ее внучка!

Кэтрин Уилмингтон мягко улыбнулась и повернула голову ко мне, словно видела меня насквозь.

— Биологически — нет, молодой человек, — произнесла она так громко, что каждое слово отчетливо разнеслось по залу. — Но по духу Оливия оказалась мне гораздо ближе, чем многие люди, носящие мою фамилию. Десять лет назад, когда я потеряла зрение, мир вокруг меня стал очень тихим. И знаете, чему учит слепота? Она учит слышать фальшь в голосе с первой ноты и распознавать подлость на расстоянии. Когда пять дней назад я встретила Оливию на автобусной остановке, я услышала женщину, которую годами ломали, обесценивали и грабили.

Дерек побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно.

— Грабили?! Я обеспечивал ее! Она работает простым библиотекарем за гроши!

— И тем не менее, именно ее «гроши» оплачивали ваши счета в отеле «Риц-Карлтон» по пятницам вечером, когда вы якобы задерживались на работе, — холодно парировала Кэтрин. — А также ужины в ресторанах, ювелирные украшения и переводы на общую сумму в двадцать восемь тысяч долларов, которые вы тайно выводили с вашего совместного счета последние восемь месяцев, пока Оливия экономила на себе, чтобы купить теплое одеяло больной матери.

Я открыла свой небольшой изумрудный клатч, достала аккуратно сложенный официальный документ с печатью банка и юридической фирмы Уилмингтонов и протянула его Бренде.

— Поскольку вы, Бренда, являетесь не только владелицей автосалона, но и второй стороной в большинстве этих чеков и бронирований, думаю, вам будет интересно ознакомиться с выписками, которые вчера утром подготовил личный адвокат миссис Уилмингтон, — ровно произнесла я. — А еще здесь есть копия заявления о расторжении брака, которое будет передано в суд в понедельник утром, и иск о возмещении незаконно присвоенных средств.

Бренда выхватила бумаги дрожащими пальцами, пробежала глазами по первым строчкам — датам, суммам, названиям отелей — и ее лицо исказилось от ярости и ужаса. В этом зале стояли десятки ее деловых партнеров, клиентов и журналистов светской хроники, которые с жадным любопытством наблюдали за каждой секундой этой сцены.

— Дерек Харрис, ты уволен! — прошипела Бренда таким ледяным, звенящим тоном, что у стоявших рядом пробежали мурашки. — Прямо сейчас! Завтра утром служба безопасности заблокирует твой пропуск, а твои вещи выставят на парковку! И если мое имя хоть раз всплывет в твоем бракоразводном процессе, мои юристы уничтожат тебя так, что ты даже велосипед не сможешь продать в этом штате!

Она бросила бумаги на ближайший столик, развернулась на высоких каблуках и стремительно пошла к выходу из бального зала, даже не оглянувшись.

Дерек стоял посреди зала совершенно один. Его плечи опустились, спина сгорбилась, и весь его лоск успешного менеджера испарился без остатка. Он посмотрел на меня — впервые без злости, без превосходства, с тем самым жалким, растерянным выражением человека, который вдруг понял, что земля ушла у него из-под ног.

— Оливия… — прошептал он, делая шаг ко мне, но не решаясь подойти ближе из-за стоящего рядом Томаса. — Пожалуйста… мы можем все обсудить. Я совершил ужасную ошибку. Я был в стрессе на работе, я запутался… Не разрушай мою жизнь. У меня же ничего нет без этой работы, кредит за машину, квартира… Пожалуйста, давай просто поедем домой и поговорим.

Я посмотрела на него долго и спокойно. Внутри меня не было ни торжества, ни злорадства — только тихое, глубокое чувство освобождения. Словно я долгие годы несла на плечах тяжелый мешок с камнями, думая, что это моя обязанность, а теперь просто опустила его на землю и выпрямила спину.

— Дома больше нет, Дерек, — тихо ответила я. — Вчера утром я забрала свои вещи из нашей квартиры и расторгла договор аренды со своей стороны. Счета разделены, и моя зарплата больше никогда не поступит на карту, к которой у тебя есть доступ. Ты хотел преподать мне урок о том, как выживать без твоей помощи и без твоих денег. Что ж, я усвоила этот урок на отлично. Теперь твоя очередь.

Я повернулась к Кэтрин, взяла ее под руку и мягко улыбнулась:

— Думаю, нам пора занять наш столик, бабушка. Скоро начнется благотворительный аукцион, а я обещала помочь тебе выбрать лот для детского отделения.

Кэтрин тепло улыбнулась в ответ, накрыв мою ладонь своей.

— Прекрасная мысль, дорогая. Идем.

Мы прошли мимо застывшего Дерека в центр ярко освещенного зала под одобрительный шепот гостей и вспышки фотокамер. Я шла с высоко поднятой головой, чувствуя, как изумрудный шелк струится при каждом шаге, и точно знала: моя настоящая жизнь только начинается.

Через полгода после того вечера я сидела в светлом, просторном кабинете на втором этаже нового крыла городской детской больницы, разбирая коробки с новыми книгами для детской библиотеки и реабилитационного центра, которые финансировал фонд Кэтрин Уилмингтон и которым я теперь руководила.

На моем столе зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Я ответила, прижав трубку плечом, пока расставляла яркие иллюстрированные тома на полке.

— Алло?

— Оливия… это я, — раздался в трубке усталый, надломленный голос Дерека. На заднем плане слышался гул машин и шум улицы. — Я… я просто хотел сказать, что подписал все бумаги от твоего адвоката. И я начал выплачивать долг по графику, который установил суд. Я работаю на автомойке на окраине города, потому что в автосалоны меня больше не берут… Знаешь, я… я каждый день прохожу мимо той автобусной остановки, где оставил тебя. Мне так жаль, Оливия. Я только теперь понял, что у меня было и что я потерял.

Я на секунду замерла, глядя в широкое окно на залитый весенним солнцем парк, где гуляли дети.

— Я рада, что ты начал выплачивать долг, Дерек, — спокойно ответила я. — Желаю тебе всего хорошего. И, пожалуйста, больше не звони на этот номер. Все дальнейшие вопросы решай через моего юриста.

Я нажала кнопку отбоя и положила телефон на стол. В дверь кабинета тихо постучали, и на пороге появилась Кэтрин в сопровождении Томаса, с неизменной белой тростью в руке и светлой улыбкой на лице.

— Готова к обеду, моя девочка? — спросила она. — Моя мама сегодня утром звонила, просила передать, что плед, который ты ей подарила, до сих пор ее любимый.

— С удовольствием, Кэтрин, — улыбнулась я, беря ее под руку. — Пойдем.

Leave a Reply