Щелчок дверного замка в нашей спальне на втором этаже прозвучал тихо, но для меня он стал точкой невозврата. Я сидела на краю кровати, прижимая к коленям кожаную сумку с заветным пластиковым конвертом внутри, и слушала, как снизу, из кухни, доносятся приглушённый смех Брэндона и звон кофейных чашек. Они с Тиффани уже чувствовали себя полноправными хозяевами этого дома. Они даже не потрудились понизить голоса, полагая, что я сижу наверху в слезах, собирая свои скромные пожитки.

Но я не плакала. Внутри меня царила абсолютная, звериная ясность ума.
Первым делом я достала телефон и набрала номер горячей линии лотерейной комиссии штата Огайо, указанный на обратной стороне билета. Специалист, ответивший на звонок, проверил серийный номер купона в закрытой базе данных и подтвердил: главный джекпот вчерашнего розыгрыша Powerball — семьдесят три миллиона долларов до уплаты налогов — действительно выигран по единственному билету, проданному на заправке на окраине Колумбуса. Меня пригласили в центральный офис комиссии в центре города для официальной верификации, но предупредили, что в Огайо победитель имеет законное право сохранить полную анонимность, оформив выплату через трастовый фонд или общество с ограниченной ответственностью, созданное адвокатом.
Это была ключевая деталь. Ни одно имя, ни одна фотография в газетах. Никакого шума до тех пор, пока чернила на свидетельстве о расторжении брака не высохнут окончательно.
Моим вторым звонком стал звонок Артуру Пендлтону — старшему партнёру крупнейшей юридической фирмы Колумбуса по семейному праву и защите активов. Два года назад я делала дизайн-проект для его загородного дома, и он был мне искренне признателен за работу, отказавшись брать предоплату, когда у нас с Брэндоном были трудные времена, но я всё равно довела проект до блеска.
— Артур, доброе утро. Простите за ранний звонок, но мне нужна экстренная юридическая помощь и полная конфиденциальность. Прямо сейчас.
Через сорок минут я уже сидела в его кабинете на двадцать четвёртом этаже стеклянного небоскрёба в центре Колумбуса, выйдя из дома через гараж, пока Брэндон и Тиффани завтракали на веранде.
Артур внимательно выслушал мой рассказ, изучил фотографию выигрышного билета, банковские выписки о первоначальном взносе за дом из наследства моей бабушки, а также распечатки моих переработок и платежей по кредитам Брэндона за последние шесть лет.
— Послушай меня внимательно, Дженна, — сказал он, снимая очки и откидываясь в кожаном кресле. — По законам штата Огайо любой актив, приобретённый во время брака до момента подачи заявления о разводе, может быть признан совместно нажитым имуществом, если вторая сторона докажет, что он не является личным подарком или наследством. Лотерейный билет, купленный на общие семейные деньги, в суде почти гарантированно поделят пополам.
Моё сердце на секунду сжалось.

— Но ведь Брэндон сам требует немедленного развода! Он сам заявил, что хочет уйти к другой женщине и не претендует ни на что, кроме этого дома, который он считает своим!
— И именно этим мы воспользуемся, — на губах Артура появилась хищная, профессиональная улыбка. — Мы сыграем на его жадности и высокомерии. Он уверен, что ты на мели, напугана и готова подписать что угодно, лишь бы избежать скандала. Сегодня же к полудню я подготовлю соглашение об ускоренном расторжении брака по обоюдному согласию. В нём будет указано, что стороны отказываются от взаимных финансовых претензий, не требуют раскрытия текущих личных сбережений и счетов ввиду их незначительности, а все права и обязательства, возникшие после даты подписания документа, принадлежат исключительно каждой из сторон. Что касается дома — ты уступишь ему свою долю в обмен на полное освобождение от всех его старых кредитных обязательств и выплату тебе символических пятнадцати тысяч долларов на переезд.
— Отдать ему дом? — переспросила я с сомнением. — Дом, за который я платила из бабушкиного наследства?
— Дженна, — мягко рассмеялся Артур, — дом стоит триста восемьдесят тысяч долларов, из которых двести сорок тысяч всё ещё висят в ипотеке на его имя. Если ты потребуешь оценки недвижимости и судебных тяжб, процесс затянется на полгода, и за это время информация о твоём выигрыше может всплыть при обязательном раскрытии активов. Если же ты благородно «сдашься» и подпишешь соглашение сегодня вечером или завтра утром, закрыв дело в ускоренном порядке через частного медиатора, мы зарегистрируем траст в штате Делавэр и предъявим лотерейный билет к оплате на следующий день после вступления развода в силу. За тридцать шесть миллионов долларов, которые ты сохранишь от раздела, ты сможешь купить целый квартал таких домов в Колумбусе.
Логика была безупречной. Брэндон хотел почувствовать себя победителем? Я собиралась подарить ему самую сладкую иллюзию триумфа в его жизни.
В тот же день в пять часов вечера я вернулась домой. На подъездной дорожке уже стоял белый спортивный седан Тиффани, а из гостиной доносилась громкая музыка. Войдя внутрь, я увидела, что мои семейные фотографии со стен уже сняты и сложены в картонную коробку у лестницы, а Тиффани с бокалом шардоне в руке ходила по комнате, прикидывая, куда поставить новый диван.
Брэндон вышел из кухни в домашней футболке, с раздражённым выражением лица.
— Наконец-то, — бросил он. — Где ты пропадала весь день? Я уже позвонил своему знакомому юристу, он подготовит бумаги к понедельнику. Надеюсь, ты не собираешься тянуть время.
Я опустила глаза, изобразив усталость и покорность, и положила на журнальный столик плотную папку, подготовленную Артуром Пендлтоном.
— Не нужно ждать понедельника, Брэндон, — тихо произнесла я. — Я тоже была у юриста. Я не хочу судов, не хочу делить вещи и не хочу жить там, где меня больше не любят. Я подписала соглашение об ускоренном разводе. Если ты подпишешь его сегодня вечером у нотариуса, который ждёт нас в офисе в центре города через час, я заберу вещи и уеду завтра утром.
Брэндон замер, недоверчиво глядя на меня, затем схватил папку и жадно пробежал глазами по страницам. Тиффани заглянула ему через плечо, и её губы расплылись в торжествующей ухмылке.
— Смотри, милый, она даже не требует алиментов! — пропела она. — И дом остаётся тебе! Правда, тебе придётся выплатить ей пятнадцать тысяч долларов за её долю первоначального взноса…
— Пустяки! — махнул рукой Брэндон, сияя от восторга. — У меня на кредитной линии как раз есть свободный лимит, а после закрытия квартальной сделки в Барселоне я всё покрою! Видишь, Дженна, когда ты не упрямишься, с тобой можно иметь дело. Поехали к нотариусу прямо сейчас, пока ты не передумала!
Ровно в семь часов вечера в присутствии лицензированного нотариуса и медиатора штата Огайо Брэндон поставил свою размашистую подпись под соглашением о полном разделе имущества и прекращении брачных отношений. Он даже не дочитал мелкий шрифт на последней странице, где чёрным по белому было сказано, что обе стороны добровольно отказываются от права оспаривать сделку в будущем на основании вновь открывшихся финансовых обстоятельств или сокрытых активов.

Когда мы вышли из офиса на вечернюю улицу, Брэндон протянул мне банковский чек на пятнадцать тысяч долларов и самодовольно усмехнулся:
— Не трать всё сразу, Дженна. И не забудь оставить ключи от дома завтра до полудня.
— Не забуду, Брэндон, — спокойно ответила я, убирая чек в сумку рядом с билетом на семьдесят три миллиона долларов. — Желаю вам с Тиффани получить именно то, что вы заслужили.
Следующие две недели прошли как в ускоренном фильме. Утром в воскресенье я аккуратно сложила свои личные вещи и рабочие эскизы в арендованный фургон, оставила ключи на кухонном столе и навсегда закрыла за собой дверь этого дома. В понедельник суд утвердил наше мировое соглашение о разводе в упрощённом порядке.
А во вторник утром я в сопровождении Артура Пендлтона и старшего управляющего партнёра ведущего инвестиционного банка Среднего Запада вошла в закрытый зал для VIP-клиентов лотерейной комиссии штата Огайо.
После вычета всех федеральных и местных налогов на счёт созданного для меня семейного траста «Аврора Венчурс» поступила чистая сумма в размере сорока одного миллиона шестисот тысяч долларов. Деньги были немедленно распределены по защищённым инвестиционным портфелям, казначейским облигациям и высокодоходным фондам, приносящим мне более ста пятидесяти тысяч долларов пассивного дохода ежемесячно.
Первым делом я купила великолепный трёхэтажный дом с панорамным видом на реку Сайото в самом престижном районе Дублина, подарила своей матери уютный коттедж у озера Эри и полностью закрыла её медицинские счета, а затем арендовала светлое, просторное помещение в историческом центре Колумбуса для собственной студии интерьерного дизайна — той самой, о которой мечтала шесть долгих лет.
Именно работа в студии спустя три месяца свела меня с Брэндоном в последний раз — при обстоятельствах, которых он не мог представить даже в самом страшном кошмаре.
Дело в том, что Брэндон работал старшим менеджером по продажам в крупной логистической корпорации «Мидвест Карго Групп». Вся его карьера, его гордость и та самая «поездка в Барселону», откуда он привёз Тиффани, строились на попытке получить многомиллионный контракт на обслуживание новой сети элитных мебельных и дизайнерских салонов, открывающейся на Среднем Западе.
Но Брэндон не знал, что основным частным инвестором этой новой сети салонов выступил траст «Аврора Венчурс» — мой траст. И именно моя студия получила генеральный подряд на проектирование всех флагманских шоурумов и утверждение ключевых подрядчиков.
В пятницу утром в переговорной комнате нашей новой студии на Хай-стрит собрались генеральный директор «Мидвест Карго Групп», двое директоров по развитию и сам Брэндон — в дорогом тёмно-синем костюме, купленном в кредит, с натянутой, заискивающей улыбкой. Он ещё не знал, кто именно является владельцем студии и главным представителем инвестора, так как переговоры велись через управляющего партнёра фонда.
— Господа, мы готовы предложить вам эксклюзивные тарифы на перевозку из Европы, — бодро начал Брэндон, раскладывая презентационные буклеты на столе. — Я лично курировал это направление в Барселоне и гарантирую…
Дверь переговорной открылась, и я вошла в комнату в безупречном кремовом брючном костюме, держа в руках планшет с договором.
Брэндон замер на полуслове. Буклет выскользнул из его пальцев и упал на полированный стол. Он смотрел на меня так, словно увидел человека, восставшего из мёртвых.
— Дженна?.. — прохрипел он, забыв о присутствии своего начальника. — Что ты здесь делаешь? Ты… ты работаешь здесь секретарём?
Генеральный директор «Мидвест Карго Групп» нахмурился и с недоумением посмотрел на своего подчинённого:
— Мистер Коул, вы знакомы с миссис Моррис? Это основательница нашей головной дизайн-студии и официальный представитель инвестиционного фонда, который финансирует весь этот проект на пятьдесят миллионов долларов.
Краска мгновенно отлила от лица Брэндона. Он медленно опустился на стул, переводя растерянный взгляд с меня на своего директора и обратно.

— Пятьдесят… миллионов?.. — прошептал он. — Но… откуда? Ты же ушла с пятнадцатью тысячами…
Я спокойно подошла к столу, взяла его презентационный буклет и аккуратно отложила его в сторону.
— Знаешь, Брэндон, иногда в жизни всё решает удачный билет, купленный вовремя, — произнесла я ровным, вежливым голосом, глядя ему прямо в глаза. — Но, боюсь, с этим контрактом вам не повезло. Нам не нужны подрядчики, которые бросают своих партнёров на полпути ради более выгодной, как им кажется, сделки. Тем более те, кто путает деловые командировки в Барселону с личными развлечениями.
Генеральный директор «Мидвест Карго Групп» побледнел, бросив на Брэндона испепеляющий взгляд, в котором читался мгновенный приговор его карьере. А я улыбнулась, взяла со стола ручку и посмотрела на человека, который три месяца назад велел мне собрать вещи и не быть жалкой.
— Всего доброго, Брэндон, — сказала я, поворачиваясь к остальным участникам встречи. — А теперь, господа, давайте обсудим условия с теми, кто умеет ценить то, что имеет.