Холодный дождь барабанил по грязи во дворе, но я больше не чувствовала холода. В моих венах бурлил чистый адреналин. Три слабых, но отчетливых стука. Это была Эмили. Она находилась взаперти в этом темном гараже, пока ее муж разыгрывал безупречную комедию внутри дома.

Я замерла, сжимая в руке телефон, чей экран тускло освещал мое мокрое лицо. В темноте, всего в нескольких метрах от меня, выросла массивная фигура. Я медленно обернулась, затаив дыхание. Это была Патриция, свекровь Эмили, закутанная в кашемировую шаль, с бокалом красного вина в руке несмотря на поздний час. Ее улыбка была такой же ядовитой, как у ее сына.
— Я так и знала, что вы никуда не уехали, Маргарет, — прошептала она, и ее голос скользнул по ночному воздуху, словно змея. — Вы всегда были неспособны отпустить ситуацию. Настоящая пиявка.
— Где она, Патриция? — прошипела я сквозь зубы, отказываясь показывать хоть капли слабости. — Что вы с ней сделали?
Патриция сделала глоток вина, совершенно не обращая внимания на развоявшуюся драму. Она казалась неприкосновенной, защищенной безнаказанностью в собственном доме.
— Она получила то, чего заслуживала. Как и вы, если продолжите совать нос туда, куда не следует. Дэниел — хороший мальчик, но он умеет быть убедительным, когда это необходимо.

Прежде чем я успела ответить, из-за угла дома донесся тяжелый звук шагов. Дэниел появился в поле зрения, держа в руке мощный фонарик. Яркий луч ослепил меня, прорезая тьму словно лезвие. Он уверенно шагнул вперед, его лицо было совершенно лишено человеческих эмоций.
— Мама идет в дом, — произнес Дэниел ледяным голосом. — А ты, Маргарет, сделаешь точно то же самое.
— Ты запер ее, Дэниел, — обвинила я его, чувствуя, как голос дрожит от сдерживаемой ярости. — Я слышала ее стук. Я видела ее грязные кроссовки. Она никогда не уезжала ни в какую поездку.
Он сухо рассмеялся, без малейшего намека на тепло.
— Никто не поверит сумасшедшей пожилой библиотекарше. Для полиции ты просто назойливая мать, которая отказывается принять тот факт, что ее дочь переживает трудный брак и нуждается в личном пространстве.
Он угрожающе шагнул ко мне, и цепочка с обручальным кольцом Эмили слабо блеснула в свете фонаря. За долю секунды я взвесила все свои возможности. Как бывший главный архивист улик окружного суда, мой мозг работал как аналитическая машина. Я понимала, что ввязываться в физическую драку с двумя более сильными противниками было самоубийством. Мне нужен был план.
— Хорошо, — сказала я, опуская руки и имитируя покорность. — Ты прав. Я ухожу.
Дэниел прищурился, пытаясь разгадать выражение моего лица.
— Без глупостей, Маргарет. Это твое последнее предупреждение.

Я развернулась и пошла к машине, припаркованной чуть дальше по улице. Мотор взревел в ночной тиши. Я включила фары, медленно сдали назад, а затем направилась в сторону главной дороги. В зеркале заднего вида я заметила, как Дэниел отошел от гаража и направился обратно к дому, успокоенный моим мнимым бегством.
Но я просчитала этот маневр.
В километре от дома, на заброшенной лесной дороге, я выключила фары и двигатель. Я прождала десять минут в зловещей тишине салона. Затем, ступая бесшумно через темный кустарник и грязь, я вернулась пешком к дому. Мои навыки архивиста давали о себе знать: каждая мелочь имела значение, каждый след, каждая брешь в их плане.
Когда я скрытно вернулась к задней части гаража, дом погрузился в полумрак. Свет горел только на кухне. Дэниел и Патриция, должно быть, обсуждали продолжение своего спектакля, будучи уверенными, что победили.
Я подошла к прочному навесному замку, запикавшему деревянную боковую дверь. Опыт работы с вещественными доказательствами позволил мне на ощупь оценить механизм в темноте. Это была стандартная модель замка. Мне нужен был инструмент, но мои пальцы нащупали в заржавевшей петле нечто неожиданное — небольшой металлический ключ, очевидно, оставленный Дэниелем в спешке.
Мое сердце забилось быстрее. Я вставила ключ в замочную скважину. В тишине ночи раздался глухой щелчок.
Засов поддался.
Я осторожно толкнула тяжелую деревянную дверь. Изнутри пахнуло затхлостью, сыростью и землей.
— Эмили? — шепотом позвала я в абсолютной темноте.
В этот момент в темном пространстве кто-то резко шевельнулся. Ледяная рука с грубой силой схватила меня за запястье, и приглушенный голос крикнул из темноты:
— Тихо! Они следят за каждым углом!

Это был голос не Эмили. Это была Патриция.
Прежде чем я успела осознать происходящее, над нашими головами вспыхнул ослепительный свет. Дэниел стоял на пороге гаража с садистской улыбкой на губах, крепко целясь в нас из охотничьего ружья.
— Отлично сыграно, Маргарет, — тихо произнес он. — Ты зашла именно туда, куда мы хотели тебя заманить.