Гордон слегка приоткрыл дверь, позволяя Кейду войти в дом. Воздух внутри был наполнен тишиной и тяжелой определенностью, резко контрастирующей с суетливым и растерянным выражением лица зятя. Кейд все еще держал в руках помятый букет дешевых гвоздик в заурядной пластиковой упаковке, его пальцы нервно подрагивали. Он прошел в гостиную, рассчитывая, по всей видимости, на привычные крики, скандал или возможность снова разыграть карту несчастного зятя. Вместо этого его встретило лишь абсолютное молчание.

— Садись, Кейд, — спокойно произвел Гордон, указав на кожаное кресло у камина.
Кейд неуклюже опустился в кресло, положив цветы на журнальный столик. Он попытался вернуть себе самоуверенный вид успешного консультанта, который всегда помогал ему манипулировать людьми.
— Гордон, послушай… Я знаю, что в последнее время всё пошло кувырком. Рождение Роуз, этот стресс на работе… Я был не в себе. Но Элейн сильно преувеличивает. Молодая мама всегда уязвима, ей нужен дом и муж рядом. Я пришел забрать ее, и… мы можем всё исправить. Начать с чистого листа.
Гордон не сдвинулся с места. Он стоял у своего письменного стола, медленно раскрывая толстую коричневую папки с документами. Достав из нее первый лист, он аккуратно положил его на стол прямо перед глазами Кейда.
— Это банковская выписка от 18 января, — тихо сказал Гордон. — Одиннадцать тысяч четыреста долларов, снятых со счета в отделении банка через три дня после рождения твоего ребенка. Деньги, которые друзья и близкие прислали на будущее нашей внучки Роуз. Куда делись эти деньги, Кейд?

Лицо Кейда на секунду исказилось, но он тут же попытался отмахнуться:
— Это… это были семейные инвестиции! Для нашего общего блага!
— Серьезно? — перебил его Гордон, не повышая голоса. — Потому что отчет моего финансового директора показывает, что эти средства пошли на погашение твоих старых игровых долгов в подпольном клубе на другом конце города.
В комнате повисла ледяная тишина. Кейд тяжело сглотнул, чувствуя, как петля на его лжи затягивается все туже. Но Гордон уже выкладывал на стол следующий документ.
— А теперь поговорим о твоей консалтинговой фирме, — продолжил тесть. — Той самой, которая уверяла клиентов в своем эксклюзивном партнерстве с корпорацией Harmon Supply Co. На этой неделе ко мне обратились три крупных заказчика, обнаруживших, что твои контракты были построены на мошенническом использовании моего имени и деловой репутации для заключения сделок на сумму более трехсот восьмидесяти тысяч долларов. В юриспруденции это называется мошенничеством в особо крупном размере и незаконным использованием чужого бренда.
— Это… это недоразумение! — заикался Кейд, покрываясь холодным потом. — Рабочие издержки…
— Никаких издержек, — глядя ему прямо в глаза, ответил Гордон. — Мои адвокаты уже передали материалы генеральному прокурору. Все твои договоры расторгнуты, а обманутые партнеры готовят иски о тюремном заключении.

Кейд вскочил с кресла, паника окончательно захлестнула его.
— Ты не можешь так со мной поступать! Я отец Роуз! Ты разрушаешь жизнь собственной внучки!
— Нет, Кейд. Это ты попытался разрушить жизнь моей дочери и внучки, бросив их на автобусной станции в пятнадцатиградусный мороз с послеоперационными швами и жалкими пятьюдесятью долларами в кармане, пока сам транжирил деньги на роскошный образ жизни, — холодно отрезал Гордон. — И это еще не всё.
Гордон перевернул последнюю страницу.
— Твоя мать Даринда приходила ко мне на прошлой неделе с одиннадцатью отвратительными сообщениями, якобы отправленными Элейн. Мы выяснили, что ты создал поддельный телефонный номер, чтобы месяцами стравливать собственную мать с моей дочерью, параллельно строя из себя несчастного одинокого отца в социальных сетях. Твоя паутина лжи полностью разрушена.
В этот момент наверху скрипнула лестница. Элейн медленно спускалась вниз, прижимая к груди малышку Роуз. Она выглядела уставшей, но ее глаза светились новой, непоколебимой силой, свободной от страха. Она посмотрела на Кейда с абсолютным равнодушием, как на пустое место.
Кейд повернулся к ней, делая последнюю жалкую попытку воззрить к совести:
— Элейн! Скажи им! Мы же семья, ты любишь меня… Поехали со мной, мы во всем разберемся!
Элейн остановилась на нижней ступеньке.
— Единственное место, куда ты отправишься, Кейд, — это скамья подсудимых. Я подписала документы на развод сегодня утром, а мои юристы добились запретительного судебного приказа.
Снаружи раздался тяжелый звук автомобильных моторов. Двое полицейских в форме поднялись на крыльцо и постучали в дверь. Гордон спокойно отворил ее.
— Мистер Хармон? Мы ищем гражданина Кейда Миллера по ордеру компании Harmon Supply Co. в связи с обвинениями в мошенничестве, подделке документов и хищении средств.
Кейд отшатнулся назад, его ноги подкосились. Карточный домик, который он строил на лжи и чужих слезах, рухнул окончательно. Больше не было лазеек, оправданий или отговорок. Полицейские уверенно шагнули в прихожую, взяли его под руки и защелкнули на запястьях наручники.

Пока его выводили из дома, Кейд бросил последний умоляющий взгляд на закрывающуюся дверь. Но никто на него больше не смотрел.
В гостиной Гордон подошел к дочери, нежно поцеловал спящую крошечную макушку внучки и крепко обнял Элейн за плечи.
— Пойдем, родная, — тихо сказал Гордон. — Мы дома.