Часть 2: Счет, который невозможно оплатить

Пока мой внедорожник рассекал сумерки по шоссе на северо-запад, оставляя позади огни Бостона и погружаясь в тихую прохладу Беркширских холмов, телефон на приборной панели разрывался от звонков и сообщений. Брэндон звонил семнадцать раз. Затем начала звонить его мать, Бренда. Потом сестра, Уитни. Я перевела устройство в режим «Не беспокоить», оставив в списке разрешенных контактов только двоих людей: моего адвоката Викторию Вэнс-Моралес и риелтора Сайласа Купера.

Когда я наконец свернула на гравийную дорожку, ведущую к старому каменному фермерскому дому моей семьи, окруженному вековыми яблоневыми садами, физическая боль внизу живота немного утихла, сменившись глубокой, гулкой усталостью. Но разум работал с точностью часового механизма. Шесть лет я позволяла Брэндону строить образ успешного топ-менеджера, оплачивая его бесконечные «деловые ужины», членство в закрытых гольф-клубах и содержание его вечно жалующихся на жизнь матери и сестры. Я любила его и верила, что семья строится на щедрости и поддержке. Сегодня в два часа сорок пять минут дня, пока я умирала от горя в кабинете УЗИ, он наглядно показал мне, чего стоит моя доброта.

На следующее утро, едва рассвело, я сидела на широкой деревянной веранде с чашкой горячего травяного чая, глядя на утренний туман, стелющийся между рядами яблонь. Рядом на столе лежал ноутбук и толстая папка с документами.

Первым позвонил Сайлас Купер.

— Ребекка, я получил твои инструкции вчера вечером и уже поднял все документы по твоему таунхаусу в Бэк-Бэй, — бодро произнес он. — Рынок недвижимости в Бостоне сейчас на пике. У меня есть два клиента с наличными, которые уже полгода охотятся именно за этим кварталом. Если мы выставим дом на закрытые торги сегодня утром с условием быстрой сделки без ипотеки, мы сможем закрыть продажу за сорок восемь часов. Потеряешь около трех процентов от максимальной рыночной цены за срочность, но получишь деньги на счет уже к четвергу.

— Меня это полностью устраивает, Сайлас, — твердо ответила я. — В доме остались личные вещи моего бывшего мужа. Я распорядилась, чтобы клининговая компания и грузчики упаковали всю его одежду и мелкую технику в коробки и перевезли на склад временного хранения на окраине города. Аренда ячейки оплачена ровно на семь дней. К вечеру среды дом будет абсолютно пуст и готов к передаче ключей новым владельцам.

— Принято, Ребекка. Начинаю обзвон покупателей прямо сейчас.

Через десять минут раздался звонок от Виктории. Мой адвокат, женщина с железной хваткой и безупречной репутацией в семейном праве Массачусетса, выслушала мой рассказ без лишних эмоций, лишь изредка делая пометки.

— Брачный контракт, который мы составили шесть лет назад, составлен идеально, Ребекка, — сказала Виктория. — Таунхаус, твои инвестиционные портфели и семейный траст полностью защищены. Более того, в контракте есть пункт о супружеской неверности и финансовом злоупотреблении. Использование твоей личной кредитной карты для оплаты перелета первым классом для любовницы и его родственников в день, когда ты находилась в больнице после потери ребенка, станет для любого судьи исчерпывающим доказательством.

— Я уже оспорила транзакцию в «Американ Экспресс» как мошенническую, — добавила я. — У меня на руках официальная выписка из клиники с точным временем моей операции и доказательства того, что я физически не могла совершить эту покупку или дать на нее согласие.

— Великолепно. Банк проведет расследование, отменит списание и, скорее всего, передаст материалы в службу безопасности авиакомпании и отеля. Я подготовлю исковое заявление о разводе к завтрашнему утру. Где ему вручить повестку?

Я посмотрела на экран своего телефона, где в папке «Спам» скопились десятки голосовых сообщений и гневных СМС от Брэндона.

— Подожди до четверга, Виктория, — тихо сказала я. — Пусть он сначала попытается оплатить счет при выезде из отеля на Багамах.

Четыре дня в тишине яблоневого сада стали для меня настоящим спасением. Я спала по десять часов, гуляла по прохладным тропинкам, восстанавливая силы после операции, и наблюдала за тем, как моя старая жизнь аккуратно разбирается по кирпичикам. В среду вечером Сайлас прислал электронные документы на подпись: покупатель — крупный врач из Массачусетской больницы общего профиля — согласился купить мой таунхаус за два миллиона восемьсот пятьдесят тысяч долларов без торга, при условии немедленного въезда. В четверг утром деньги поступили на мой личный счет.

А в четверг в два часа дня по восточному времени на Багамах наступило время выезда из роскошного пятизвездочного курорта «Атлантис» в Нассау.

Я знала об этом, потому что в два часа двенадцать минут мой телефон, с которого я наконец сняла беззвучный режим, буквально взорвался. Звонок следовал за звонком. Я позволила Брэндону позвонить пять раз, прежде чем нажала кнопку ответа и включила громкую связь, положив телефон на деревянный стол веранды.

— Ребекка! Какого черта здесь происходит?! — голос Брэндона срывался на визг, перекрывая шум оживленного лобби отеля на заднем плане. — Я стою на стойке регистрации! Администратор говорит, что наша карта «Американ Экспресс» заблокирована, а платеж за авиабилеты отозван банком как мошеннический! Сюда вызвали службу безопасности отеля!

— Здравствуй, Брэндон, — произнесла я ровным, спокойным голосом, глядя на золотистые листья яблонь. — Надеюсь, отпуск удался? Как мигрень твоей мамы? Океанский бриз помог?

— Не смей издеваться надо мной! — рявкнул он, но тут же понизил голос до шипения, видимо, заметив косые взгляды окружающих. — Послушай, это какое-то чудовищное недоразумение. Я прилетел сюда по работе, мама и Уитни просто присоединились в последний момент, чтобы поддержать меня! А Меган… она мой координатор, она готовила презентацию! Немедленно позвони в банк и разблокируй карту! Нам нужно оплатить счет за четыре ночи в двух люксах и спа-процедуры — здесь больше двадцати двух тысяч долларов! И наши обратные билеты аннулированы!

— У тебя же есть своя зарплата, Брэндон, — мягко напомнила я. — И собственные кредитные карты. Воспользуйся ими.

— На моих картах лимит в пять тысяч, и они уже почти пусты! — в его голосе впервые зазвучала настоящая, неподдельная паника. — У мамы с собой только дебетовая карта с тремя сотнями долларов, а Меган… она вообще без денег! Ребекка, если ты сейчас же не проведешь платеж, нас не выпустят из отеля, а авиакомпания грозит внести нас в черный список за мошенничество с билетами! Ты хочешь опозорить меня перед коллегами?!

В трубке послышался пронзительный голос его матери, Бренды, которая выхватила телефон у сына:

— Ребекка! Как тебе не стыдно?! Ты всегда была эгоистичной девчонкой! Мой сын тяжело работает, он пережил такой стресс из-за этой твоей неудачной беременности, ему нужно было развеяться! А ты бросила нас в чужой стране без копейки денег?! Немедленно переведи средства, иначе я расскажу всем твоим знакомым в Бостоне, какая ты бессердечная тварь!

Слова свекрови о «моей неудачной беременности» ударили больно, но не сломали меня — наоборот, они окончательно выжгли последние остатки сомнений. Я глубоко вдохнула свежий горный воздух и заговорила так четко, чтобы каждое слово отпечаталось в их памяти.

— Слушай меня внимательно, Бренда, и передай телефон Брэндону. Счет за отель и билеты — это не моя проблема. Банк признал транзакцию мошеннической, потому что Брэндон украл данные моей карты, пока я лежала на операционном столе после потери нашего ребенка. Я не собираюсь отзывать свое заявление. Более того, если вы не оплатите счет в течение часа, служба безопасности отеля передаст вас местной полиции Багамских островов за неуплату услуг.

В трубке снова раздалось тяжелое, прерывистое дыхание Брэндона.

— Ребекка… пожалуйста… — вся его спесь и агрессия мгновенно испарились, сменившись жалкой мольбой. — Прости меня. Я совершил ужасную ошибку. Я испугался, когда врач сказал, что сердце остановилось, я не знал, как справиться с этим… Я все объясню, как только мы вернемся в Бостон. Пожалуйста, просто закрой этот счет, я верну тебе каждый цент, клянусь! Мы приедем домой и все обсудим…

— У тебя больше нет дома в Бостоне, Брэндон, — спокойно ответила я.

На том конце провода повисла мертвая тишина.

— Что ты несешь? — прошептал он.

— Таунхаус в Бэк-Бэй был куплен мной за четыре года до нашего брака, как ты прекрасно помнишь по брачному контракту, который сам же и подписал. Сегодня утром сделка по его продаже была закрыта. Новые владельцы уже меняют интерьер. Твои костюмы, часы и прочие вещи аккуратно упакованы и находятся в ячейке номер четыреста двенадцать на складе «СейфСтор» в Сомервилле. Код от замка я отправлю тебе в сообщении. Аренда оплачена до вторника, после чего склад утилизирует содержимое.

— Ты… ты продала наш дом?! — в голосе Брэндона звучал животный ужас. — Где я буду жить?! Куда я пойду?! У меня нет сбережений! Все мои деньги уходили на…

— На любовницу и на то, чтобы пускать пыль в глаза? — закончила я за него. — Это больше не моя забота. Завтра утром в офис твоей компании прибудет курьер с документами о разводе. Кстати, я также отправила копию выписки по карте и детализацию бронирования отеля в отдел кадров вашей корпорации — уверена, руководству будет очень интересно узнать, как региональный менеджер проводит «экстренные саммиты» в Шарлотте за счет украденных средств в компании своего подчиненного.

— Нет… нет, Ребекка, не делай этого! Меня уволят! У меня не останется ничего! Пожалуйста, не бросай телефон! Ребекка!

Я нажала красную кнопку завершения вызова и с тихим стуком положила телефон на стол.

Над яблоневым садом пролетела стая диких гусей, устремляясь на юг. Солнце поднималось все выше, заливая золотым светом старый каменный дом и бесконечные ряды деревьев, усыпанных спелыми осенними плодами. Впервые за много месяцев я почувствовала, как дышится легко и свободно.

Да, я потеряла ребенка, и эта боль останется со мной навсегда, став частью моей души. Но я не потеряла себя. Я больше не была удобным кошельком, невидимой тенью или женщиной, готовой терпеть предательство ради сохранения видимости идеального брака.

Я взяла со стола папку с документами о покупке нового участка земли здесь, в Беркширских горах, рядом с семейной фермой, улыбнулась утреннему солнцу и сделала глоток теплого чая. Моя настоящая жизнь только начиналась.

Leave a Reply