Часть 2: Кровь гор и обещание очага

Тяжелая сосновая ветвь рухнула с силой молота, размозжив мерзлую землю всего в дюйме от ног Орелии. Но от резкого движения острый обломок сука, скрытый под снежным покровом, пропорол ее плотную шерстяную юбку и глубоко вошел в бедро. Острую боль сменил горячий поток крови, быстро пропитавший ткань.

— Орелия! — рявкнул Джулиан, отбросив ствол и падая на колени рядом с ней. — Ты ранена?

— Н-неважно… — прошептала она сквозь зубы, чувствуя, как от боли подкашиваются колени. — Просто царапина…

Но Джулиан не стал слушать. Увидев темно-красное пятно на ее юбке, он без лишних слов подхватил ее на руки — несмотря на ее высокий рост и солидное телосложение, для него она была легкой, как пушинка, — и быстро понес к укрытию своей горной хижины.

Именно так она и оказалась на грубой деревянной кровати, дрожа от холода и шока, пока он опустился между ее ног сожженной тканью и ножом в руках.

— Джулиан, скажи мне, что ты не собираешься совать это мне в ногу! — взмолилась она, затаив дыхание от ужаса.

— Иначе нельзя, Орелия, — ответил он низким, безапелляционным голосом. — Кровь не останавливается, а холод убьет тебя быстрее, чем рана. Я должен прижечь плоть, иначе начнется заражение.

Он не пытался ее утешить сладкой ложью. И когда горячая ткань прижалась к открытой ране, крик Орелии, казалось, прорезал саму горную бурю. Слёзы брызнули из ее глаз, но она вцепилась пальцами в деревянные края кровати с такой силой, что побелели суставы, отказываясь терять сознание.

Джулиан, покрытый испариной, работал с неожиданной для его суровой внешности аккуратностью. Его огромные руки ловко и нежно перевязали ногу чистой марлей.

Закончив, он опустился на табурет рядом и посмотрел ей прямо в глаза, и в его ледяных голубых глазах плескалось бесконечное уважение.

— Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал, Орелия, — тихо произнул он, убирая со лба влажные темные пряди.

Она слабо улыбнулась, чувствуя, как боль понемногу отступает.
— Я же говорила тебе,
что я не хрустальная.

Спустя три месяца свирепая колорадская зима уступила место великолепной, цветущей весне в Скалистых горах.

Хижина Джулиана перестала быть суровым мужским приютом. Орелия наполнила ее теплом, уютом и своим несгибаемым характером. Соседи из дальних поселений быстро перестали шептаться о ее высоком росте, когда увидели, как ловко она управляется с конем и как уверенно держится рядом со своим мужем.

В то солнечное утро Орелия стояла на крыльце, любуясь зелеными просторами долины, когда сильные руки Джулиана обняли ее за талию, прижимая к широкой груди.

— О чем думаешь, моя великанша? — с нежной улыбкой спросил он.

Она положила свои ладони на его руки, чувствуя себя абсолютно защищенной.
— О том дне,
когда я сошла с дилижанса, боясь, что буду здесь лишней… и как же сильно я ошибалась.

Джулиан развернул ее к себе и нежно поцеловал в губы.
— Ты никогда не была лишней,
Орелия. Ты просто заполнила собой весь мой мир.

Leave a Reply