
Бешеный стук в массивную деревянную дверь спальни прозвучал подобно громовому раскату в и без того наэлектризованной атмосфере комнаты.
— Босс! Это срочно! — раздался за запертой дверью голос Винсента. — Нас попытался сдать один из информаторов в Бруклине, и в его записях всплыло имя клана Салливан!
Лицо Дамиана не дрогнуло ни единым мускулом. Его пальцы, всё еще сжимавшие мои запястья с непоколебимой силой, не ослабили хватку. Его темные глаза, острые и холодные, как закаленная сталь, не отрывались от моего лица, вглядываясь в меня с пугающей, собственнической интенсивностью. На моей обожженной едким веществом коже его белая деловая рубашка выглядела чужеродно, но от нее исходил его терпкий, властный запах дорогих сигар и парфюма.
— Дай мне минуту, Винсент, — произнес Дамиан низким, ровным голосом, который легко пробился сквозь толстое дерево без единого крика. — Если ты посмеешь коснуться этой двери до того, как я сам ее открою, у тебя больше не останется рук, чтобы стучать.
Тишина за дверью наступила мгновенно. Винсент чертыхнулся и отошел вглубь коридора.

Дамиан снова сосредоточился на мне. Он отпустил мои запястья и медленно провел тыльной стороной ладони по моей покрасневшей щеке — жест, полный неожиданной, почти болезненной нежности, которая так не вязалась с его суровой репутацией безжалостного босса мафии.
— Салливаны из Бостона, Эмили… — тихо произнес он. — Опасные выскочки, играющие в чужие игры. А ты отправляла им половину своего жалованья каждый месяц. Зачем? Они шантажируют тебя? Угрожают твоей семье?
На глаза навернулись слезы, и я больше не смогла скрывать правду, которую носила в себе восемь месяцев.
— Это мой младший брат, Лиам, — прошептала я срывающимся голосом. — Он связался не с теми людьми в колледже, наделал огромных долгов в их подпольных играх, и теперь они грозят переломать ему кости… или хуже… если он не выплатит всё до копейки. Мне не у кого было просить помощи, Дамиан. Я просто пыталась его спасти.
Дамиан молчал долгие несколько секунд. Его лицо превратилось в маску из камня, скрывающую опасный расчет.

— Ты сунулась в пасть к волку ради глупого мальчишки, вместо того чтобы прийти ко мне, — проговорил он, и в его голосе прозвучали суровые нотки. — Неужели ты думала, что я позволю каким-то бостонским шавкам вымогать деньги у человека, работающего в моем доме?
— Я не хотела проблем… я просто пыталась не потерять работу…
— Потерять работу? — уголки его губ чуть приподнялись в мрачной, властной усмешке. — Ты носишь мою рубашку, Эмили. В моем мире это значит, что ты под моей защитой, и всё, что касается тебя, теперь касается и меня. Включая долги твоего брата.
Прежде чем я успела возразить, он повернул ключ в замке и распахнул дверь. Винсент стоял в коридоре с тревожным выражением лица, но резко замер, увидев меня, стоящую в спальне босса в его белой рубашке.
— Винсент, — холодно приказал Дамиан. — Возьми троих людей, сегодня же ночью выезжай в Бостон, найди кредиторов семьи Салливан и объясни им вежливо, что долг полностью погашен. Раз и навсегда. И если они еще хоть раз посетят брата Эмили своими угрозами — сравняй их клуб с землей до самого фундамента.
Винсент широко раскрыл глаза, удивленно глядя на меня, а затем почтительно склонил голову:
— Понял, босс. Выполняю немедленно.
Когда шаги помощника стихли внизу, Дамиан закрыл дверь и повернулся ко мне. Он выужил из ящика прикроватной тумбочки тюбик с восстанавливающей мазью и протянул его мне.

— Садись, — приказал он, указывая на край кровати. — И не смей снимать эту рубашку. Это приказ.
Я послушно опустилась на матрас, чувствуя, как бешеный стук в груди сменяется тихим, спасительным теплом. Я наконец-то поняла: этот страшный человек только что перевернул всю мою жизнь, избавив от кошмара. Страх исчез, уступив место несокрушимой тени мужчины, который взял меня под свое крыло.