
Тишина, последовавшая за криком молодой женщины, оказалась тяжелее и холоднее окровавленного мрамора лестницы.
Елена, с трудом сдерживая рыдания, в упор посмотрела на Престона Столла взглядом, в котором страх сменился ледяной яростью.
— Тупица ты несчастный! — во весь голос закричала она. — Ты угрожаешь собственной плоти и крови! Посмотри на меня, Столл… я не его любовница! Я его сестра-близнец!
Шок от этого откровения буквально остановил время в роскошном холле особняка.
Даже дыхание Джианы на секунду застряло в горле. Сестра-близнец? В голове молодой женщины мгновенно встало на свои места абсолютно всё. И неуловимое внешнее сходство, в которое она боялась вникнуть, и одержимая, свирепая защита, с которой Лука охранял эту женщину, и тот факт, что за все годы брака он никогда не был замечен в интрижках на стороне.
Престон Столл, заклятый враг Луки, ошарашенно вытаращил глаза.
— Сестра? — нервно усмехнулся он после долгой паузы. — Какая жалка басня! Ты думаешь, я в это поверю, чтобы…
— Это чистая правда, Столл, — низким, раскатистым и смертельно опасным голосом прервал его Лука.

Маска уверенности окончательно слетела с лица Луки. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, были налиты кровью. Он больше не смотрел на врага, державшего ствол у головы его сестры; все его существо было приковано к Джиане, лежавшей в луже собственной крови на ступенях вместе с их нерожденным ребенком.
Одним молниеносным движением — той самой звериной грацией, что сделала его самым могущественным боссом Майами, — Лука выхвалил скрытый в голенище пистолет и выстрелил.
Оглушительный грохот разорвал воздух. Пуля пробила плечо человека, державшего Елену, заставив его с диким криком выронить оружие.
Доли секунды хватило бойцам Луки, ожидавным сигнала в тени, чтобы ворваться в холл. Короткая, но свирепая перестрелка закончилась быстро: подручные Столла были перебиты или бежали, объятые животным ужасом перед яростью Фонтаны.
В особняке вновь воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и тяжелым, хриплым дыханием Джианы.
Оставив Елену на попечение верных людей, Лука бросился на лестницу. Он скользил по крови, пока наконец не рухнул рядом с женой.
— Джиана… боже мой, Джиана, посмотри на меня! — молил он, задыхаясь от слез, его руки были испачканы в крови собственного ребенка, а лицо исказилось от невыносимого ужаса. — Не уходи… я умоляю тебя.

— Ты… ты засомневался, Лука, — шептала Джиана, тяжело опуская ресницы, ее лицо было белее мела. — Когда нужно было выбирать… ты смотрел на другой конец комнаты.
— Нет! Нет, любимая, у меня был план, я знал, что она моя сестра, я знал, как спасти ее так, чтобы ты не пострадала, но я олух… я всё испортил тем, что молчал из страха навлечь на вас беду! — рыдал грозный миллиардер, стирая всю свою гордость и власть о мраморные ступени. — Ты — моя жизнь. А малыш… ради бога, наш сын…
Вдали уже завывали сирены полицейских машин и скорой помощи, разрезая дождливую ночь.
Доставленная в больницу в критическом состоянии, Джиана боролась за жизнь на операционном столе с невероятным упорством.
Спустя три недели в тишине частной палаты повышенной безопасности Джиана осторожно укачивала их мирно спящего здорового малыша.
Лука стоял у окна, сгорбившись, с темными кругами под глазами от бесконечных бессонных ночей. Он не смел подойти близко, страшась увидеть в ее глазах непреклонный приговор.
— Елену отправили в Европу под новым именем, — тихо нарушил молчание он хриплым голосом. — Опасность минимизирована навсегда. Столл гниет в федеральной тюрьме.
Джиана подняла на него глаза. Долгое время она молча гладила крошечную щечку сына.
— Ты врал мне годами, Лука, — наконец произнула она тихо, но твердо. — Ты молча превратил меня в живую мишень.
— Потому что я хотел оградить тебя от своего грязного мира, — признался он, опускаясь на колени прямо перед ее креслом и бережно касаясь ее рук. — Но я чуть не разрушил всё. Я чуть не потерял тебя и нашего мальчика. Я принадлежу тебе целиком, Джиана. Если ты хочешь уйти, я отдам тебе всё и никогда не стану преграждать дорогу.
Джиана смотрела на этого страшного, могущественного человека, сломленного перед ней на коленях. Она знала — теперь он говорил чистую правду.

— Ты думал, отделаешься от меня так легко, Лука? — слегка улыбнулась она сквозь остатки обиды. — Но запомни: отныне никаких секретов. Никакой лжи. Если твой мафиозный мир решит пойти против нас, мы встретим эту бурю вместе. Как равные.
Лука, не сдерживая слез облегчения, прижался губами к ее ладони. Кошмар закончился, а королева Майами вернула свой трон — став еще сильнее, мудрее и недосягаемее прежнего.