Когда звонок в дверь раздался в третий раз, мое сердце буквально ушло в пятки. Я бросилась к двери и резко распахнула ее.
На пороге стоял не незнакомец и не полицейский. Это была Хлоя, секретарша Брэда. Ее глаза были красными от слез, волосы растрепались, она тяжело дышала от усталости и паники. Но то, что заставило мою кровь заледенеть, находилось позади нее: Брэд, полуобморочный, едва держался на ногах, прижимая руку к животу с выражением неописуемой боли на лице.

— Кларисса! О боже, слава богу, вы дома! — дрожащим голосом воскликнула Хлоя. — Ему стало плохо еще в машине… Он корчился от боли. Я не понимала, что происходит. Он умолял меня привезти его сюда, а не в больницу, говорил, что должен обязательно передать вам это…
Она указала на аптечный пакет, который я только что заметила на полу. Брэд, бледный как полотно, попытался поднять на меня глаза. В его взгляде не было ни гнева, ни вины — только бесконечная мольба и страдание.
— Кларисса… прости меня… — прошептал он, и его голос угас в слабом стоне.
Меня охватила паника. Разум пронзило жестокое осознание собственной вины. Слабительное. О господи, что я наделала? В порыве слепой ярости я всыпала в кофе слишком большую дозу, не подумав о том, как это может отразиться на здоровье и без того уставшего человека. С помощью Хлои я завела его в дом и помогла лечь на диван в гостиной. Его била крупная дрожь, лицо осунулось.
Пока Хлоя поспешно наливала ему воду на кухне, я застыла посреди комнаты, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я понимала, что нужно вызывать скорую, но сначала мне нужно было узнать правду. Я подняла с пола аптечный пакет. Внутри оказалась коробка с лекарствами и толстый конверт с медицинскими документами на имя Брэда, а также рецепт на мое имя — Кларисса.

— Что все это значит? — едва слышно спросила я, глядя на вернувшуюся из кухни Хлою.
Девушка глубоко вздохнула, смахивая слезу с щеки. — Кларисса… Брэд не изменяет вам. Он никогда даже не думал об этом. Все, что мы делали в последнее время… все это было ради вас.
— Ради меня? — переспросила я, задыхаясь от непонимания. — А парфюм? Тайные встречи в отеле? Сообщения?
— Брэд тяжело болен, — тихо произнесла она, и ее взгляд потяжелел от печали. Она указала на медицинские бумаги. — Полгода назад ему диагностировали редкое дегенеративное заболевание. Он категорически запретил мне говорить вам об этом, чтобы не тревожить вас, особенно после того, как в прошлом году вы тяжело переживали потерю матери. Он хотел сначала найти эффективное лечение, какую-то надежду, прежде чем во всем признаться.
Она сделала паузу, и ее слова вонзились в меня, как лезвия.
— Парфюм, который он нанес сегодня — это тот самый аромат, который вы так любите и который он забыл купить к вашей годовщине. А встречи в отеле? Это были вовсе не свидания. В том отеле временно остановился крупный международный специалист, который из соображений конфиденциальности не вел обычный прием в клинике. Я использовала все свои связи, чтобы организовать эти тайные консультации. А утреннее сообщение… “Скажи жене правду”… Я просто умоляла его наконец открыться вам. Сегодня утром он заезжал в аптеку, чтобы забрать экспериментальное успокоительное средство, приготовленное специально для вас по рецепту, чтобы вы смогли справиться с тревожностью, когда он расскажет о болезни.

Мир вокруг меня рухнул. Каждая деталь картины, которую я построила на почве ревности и обиды, рассыпалась в прах, обнажая благородство и бескорыстную любовь, от которых у меня перехватило дыхание. Брэд не был лжецом. Он был напуганным человеком, который пытался защитить меня, ведя собственную борьбу за жизнь.
А я его отравила.
— Я… я кое-что подсыпала ему в кофе, — прошептала я, и слезы хлынули из моих глаз. — Я думала… думала, что он мне изменяет. Я добавила слабительное. Слишком много.
Хлоя посмотрела на меня с изумлением, но без осуждения. Сейчас главным было спасти Брэда. Мы немедленно вызвали скорую помощь, честно объяснив ситуацию врачам. Ожидание казалось вечностью. Я стояла на коленях перед диваном, сжимая руку Брэда, умоляя его простить меня и без конца повторяя, как сильно я его люблю. Несмотря на слабость, он едва заметно сжал мои пальцы в ответ.
Прибывшие медики быстро осмотрели Брэда и госпитализировали его. Часы, проведенные в больнице, показались мне самыми долгими в жизни. После обследования и интенсивной терапии врач наконец вышел ко мне. Жизни Брэда ничто не угрожало, хотя его организм перенес тяжелейшее обезвоживание и стресс.
Когда мне разрешили войти в палату, она была залита мягким вечерним светом. Брэд лежал бледный, под капельницами, но его глаза были открыты. Хлоя, убедившись, что все самое страшное позади, тихо ушла, оставив нас наедине.
Я медленно подошла к кровати, едва сдерживая слезы. — Брэд… Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня. Я была так слепа, так глупа. Я поверила в самое худшее, пока ты пытался сберечь меня.
Он слабо улыбнулся и протянул мне руку. Я вцепилась в нее, как в спасательный круг.
— Я сам виноват, Кларисса, — хрипло отозвался он. — Хлоя была права, мне следовало рассказать тебе все с самого начала. В браке нужно проходить через штормы вместе, а не пытаться нести весь мир на своих плечах. Я просто хотел уберечь тебя от новой боли… но чуть не потерял все.
— Это я чуть все не разрушила, — ответила я, прижимаясь лицом к его плечу. — С этого момента — никаких тайн. Мы будем бороться с этой болезнью вместе. Я буду с тобой на каждом шагу.
— Вместе, — тихо повторил он.

В тот день, посреди боли и раскаяния, мы заново построили фундамент нашего брака на абсолютной честности. Я поняла, что ревность — это яд куда более разрушительный, чем любое вещество, но прощение и правда способны исцелить любые раны. Впереди нас ждала долгая борьба с болезнью Брэда, но впервые за многие месяцы мне не было страшно. Мы снова были единым целым, готовыми встретить будущее рука об руку.