— Маркус, — сорвалось с её пересохших, дрожащих губ. — Начальник вашей внешней службы безопасности. И… и мистер Артур. Он лично стоял на лестнице подвала две недели назад, когда Маркус сломал Томми вторую руку за задержку процентов. Артур сказал, что если к сегодняшней ночи я не принесу пять тысяч наличными, Томми утопят в заливе, а моё тело найдут в мусорном контейнере за доками.

Воздух в просторной мраморной ванной комнате словно мгновенно вымерз.
Я медленно перевёл взгляд на дверной проём. Артур всё ещё стоял там. На нём был безупречно скроенный смокинг за десять тысяч долларов, платиновые запонки тускло поблёскивали в свете хрустальных бра, а на холёном, породистом лице застыла привычная маска учтивого спокойствия. Но теперь, когда я вгляделся в черты своего заместителя — человека, которому я безоговорочно доверял последние девять лет, чьи плечи прикрывали меня в перестрелках на южных складах Бостона, — я впервые заметил тонкую, едва уловимую рябь паники в уголках его холодных серых глаз.
— Деклан, девочка не в себе, — не моргнув глазом произнёс Артур, делая плавный, осторожный жест ладонью. — Она на грани нервного срыва от переутомления. Слуги часто сочиняют небылицы, чтобы разжалобить хозяев или выпросить аванс. Позволь моим ребятам вывести её через служебный вход и разобраться без лишнего шума. Наверху ждут доны пяти семей. Карло Моретти уже дважды спрашивал, где именинник. Не стоит устраивать цирк из-за горничной.
Я опустил моющее средство на край мраморной раковины. Движение было медленным, пугающе размеренным.
— Подойди сюда, Артур.
Мой голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в этом тембре было столько первобытной, сконцентрированной угрозы, что Клэри инстинктивно вжалась в зеркальную стену, затаив дыхание.
Артур помедлил долю секунды, взвешивая шансы, затем переступил порог.
— Деклан, ты теряешь голову из-за…
Удар был коротким, сокрушительным и точным. Я не стал тратить слова. Мой кулак, покрытый черными татуировками черепов и терновых ветвей, врезался прямо в переносицу Артура. Раздался сухой, отвратительный хруст ломающихся хрящей.

Второй человек в империи Нокса рухнул на кафельный пол, сбив напольные полотенцедержатели. Из его разбитого носа хлынула темная, густая кровь, мгновенно пачкая белоснежную манишку сорочки. Он застонал, попытавшись опереться на локоть, но я наступил тяжелым носком армейского ботинка ему на запястье правой руки, перенося часть своего веса.
— Ты знаешь главное правило синдиката Нокса, Артур? — спросил я, глядя на него сверху вниз без малейшей ярости на лице — только с ледяным презрением судьи. — Правило, написанное кровью моего отца и выжженное на каждом контракте нашего побережья?
Артур захрипел, сжимая зубы от невыносимой боли в раздавленных костях запястья:
— Деклан… помилуй… это просто побочный бизнес… мелочь…
— Никто из моих людей не трогает слабых, — отчеканил я, усиливая давление подошвы. — Мы не стрижем проценты с сирот, мы не загоняем мальчишек в петлю и, самое главное, ни одна тварь не смеет шантажировать людей, работающих под моей крышей. Ты устроил подпольный ростовщический притон прямо в моем городе, использовал имя моей семьи для запугивания, а затем грабил девчонку, которая моет мои полы за гроши, чтобы прокормить изувеченного тобой брата.
Я убрал ногу с его руки, наклонился, схватил Артура за воротник испорченного смокинга и рывком поднял его лицо на уровень своих глаз.
— Где Томми Дэвис?
— На… на складе у рыбного терминала номер четыре, — прохрипел Артур, сплевывая кровь на пол. — Маркус там. С двумя бойцами. Они… они должны были закончить с ним в полночь, если деньги не поступят.
Я достал из кармана внутренний защищенный телефон и нажал одну клавишу быстрого вызова. Трубку сняли на первом же гудке.
— Матео.
— Слушаю, босс, — отозвался голос начальника моей личной ударной группы, безжалостного сицилийца, чья преданность была проверена огнем десятка криминальных войн.
— Бросай всю охрану восточного периметра. Возьми восемь лучших парней с тяжелым снаряжением. Четвертый терминал в порту. Там Маркус держит паренька по имени Томми Дэвис.
— Живым или мертвым брать Маркуса?
— Если на парне появится хотя бы одна новая царапина, Маркус и его шавки не должны дожить до рассвета, — спокойно произнес я. — Вытащите Томми. Немедленно везите его в лучшую частную хирургическую клинику святого Луки. Приставьте к его палате вооруженную охрану. И позвони доктору Бьянки — пусть поднимет на ноги лучшую бригаду травматологов. Каждую минуту докладывать мне лично. Время пошло.
— Будет сделано через пятнадцать минут, босс.
Я нажал отбой и посмотрел на Артура, который лежал на полу, зажимая разбитое лицо дрожащими пальцами.
— Вставай, — скомандовал я.
— Деклан… пожалуйста… мы же братья по крови… пятнадцать лет плечом к плечу…
— Ты перестал быть мне братом в ту секунду, когда забыл, кто дал тебе этот смокинг и эту власть, — я повернулся к Клэри.
Она стояла, прижав тонкие ладони к бледным щекам, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых смешались смертельный ужас и слепая, неверящая надежда. Её губы беззвучно шевелились, по щекам градом катились слезы.
Я подошел к ней. Моя огромная фигура полностью заслоняла свет настенного светильника, отбрасывая широкую тень. Я медленно снял с себя свой черный бархатный пиджак — единственный атрибут праздника, который я ненавидел с самого начала вечера, — и осторожно, бережно накинул его на её худые, озябшие плечи.
Пиджак был огромен для неё, его полы опускались почти до колен, окутывая её теплом и терпким запахом сандала и кожи.
— Мистер Нокс… Томми… он правда выживет? — её голос сорвался на едва слышный всхлип.
— Мое слово тверже гранита, Клэри, — я протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев стер мокрую дорожку слез с её нежной щеки. Моя огрубевшая ладонь с набитыми костяшками контрастировала с её мягкой кожей, но я старался не прикасаться к ней слишком сильно, боясь напугать. — Никто больше не причинит боли твоему брату. И никто не посмеет тронуть тебя. Больше никогда.
Она вдруг судорожно вдохнула, покачнулась от накатившей слабости и голода, и я успел подхватить её под локоть, не дав упасть на жесткий пол. Два куска хлеба за весь этот проклятый день. Десятки часов адского труда. И бесконечный страх, выжигавший душу.
— Лукас! — крикнул я в коридор.
В дверях мгновенно возник один из моих личных телохранителей, дежуривших у входа в крыло.
— Босс?
— Отведи мисс Дэвис в мои личные апартаменты на третьем этаже. Вызови шеф-повара — пусть приготовит горячий бульон, стейк, свежие фрукты и чай. Прикажи горничным подготовить гостевую спальню, чистую одежду и вызвать личного врача, чтобы осмотреть её руки. Если хоть один волос упадет с её головы, ты лично ответишь своей головой.
— Слушаюсь, сэр.
Клэри посмотрела на меня, её пальцы вцепились в лацкан моего пиджака:
— А вы? Что будете делать вы?
Я посмотрел на неё, и на секунду в глубине моей зачерствевшей, темной души затеплилось что-то, чего я не испытывал больше десяти лет. Покой. Желание защитить. Непоколебимая уверенность хищника, нашедшего свою единственную слабость и превратившего её в свою главную силу.

— Я пойду наверх, маленькая птичка, — тихо ответил я, тронув выбившуюся из её прически каштановую прядь. — Пятьсот влиятельных волков ждут своего короля. И мне пора напомнить этой стае, чьи законы правят этой землей.
Парадный бальный зал западного крыла сиял ослепительным великолепием.
Золоченые карнизы, хрустальные люстры величиной с карету, реки французского шампанского Dom Pérignon и лучшие скрипачи Нью-Йорка, услаждавшие слух элиты преступного мира восточного побережья. Мужчины в смокингах за тысячи долларов обсуждали передел портовых терминалов, поставки оружия и контроль над строительными профсоюзами. Их жены и дочери, увешанные бриллиантами чистейшей воды, смеялись, стреляя глазами по сторонам в тщетных поисках хозяина особняка.
В центре зала Карло Моретти, патриарх старейшей нью-йоркской семьи, поднимал тост за процветание альянса.
В этот момент тяжелые дубовые двери, инкрустированные серебром, с грохотом распахнулись, ударившись о мраморные колонны.
Звук оркестра мгновенно оборвался на фальшивой ноте. Разговоры смолкли. Пятьсот человек синхронно повернули головы ко входу.
Я шел по ковровой дорожке цвета спелой вишни.
Без пиджака. В белоснежной рубашке с закатанными по локоть рукавами, обнажавшими плотную сетку темных татуировок и вздувшиеся вены на предплечьях. Ворот сорочки был расстегнут. А в правой руке, сжав пальцы на окровавленном воротнике, я волок по полу Артура.
Мой заместитель больше не выглядел могущественным теневым стратегом. Его лицо превратилось в сплошное месиво из синяков и запекшейся крови, губы распухли, а ноги бессильно волочились по дорогому ворсу ковра.
Толпа ахнула. Несколько женщин вскрикнули, отпрянув назад. Доны семей положили руки под лацканы пиджаков, где под шелком угадывались контуры табельного оружия, но никто — абсолютно никто — не посмел достать пистолет. В воздухе повисло леденящее, густое напряжение, словно перед ударом молнии в пороховой склад.
Я дошел до центра зала, до подножия массивной лестницы, и небрежным движением швырнул Артура на середину мраморного круга, прямо к ногам старого дона Моретти.
Артур застонал, свернувшись калачиком и оставляя кровавый след на полу.
— Деклан… что это значит?! — нахмурился Моретти, делая шаг назад, чтобы не запачкать начищенные туфли. — Сегодня твой праздник! Здесь собрались лучшие люди побережья! Это твой заместитель, твоя правая рука! Какое безумие на тебя нашло?!
Я медленно оглядел собравшихся. Мой тяжелый, ледяной взгляд скользил по лицам авторитетов, коррумпированных сенаторов, судей и криминальных баронов. Под этим взглядом могущественные люди опускали глаза, не выдерживая давления первобытной мощи, исходившей от каждого моего мускула.
— Этот человек, — мой голос раскатился под высокими сводами зала подобно грому, разносясь эхом по каждому углу, — сегодня потерял право называться частью синдиката Нокса. Он потерял право носить оружие. И он потерял право жить на этой земле.
Тишина стала такой плотной, что было слышно, как плавятся свечи в канделябрах.
— Артур и его приспешники организовали за моей спиной крысиную нору, — продолжал я, не повышая тона, но чеканя каждое слово с беспощадной ясностью. — Они вымогали деньги у тех, кто не может ответить. Они ломали кости мальчишкам за долги на подпольных рулетках. Они шантажировали и грабили персонал в моем собственном доме, прикрываясь моим именем и утверждая, что действуют по моему приказу.
Я шагнул вперед, нависая над съежившимся на полу предателем:
— Мой отец выстроил эту империю на дисциплине, страхе врагов и уважении к закону чести. Мы не шакалы, которые вырывают куски хлеба у нищих. Мы — закон этого побережья. Тот, кто опускается до охоты на беззащитных слуг в моем доме, оскорбляет саму память моей фамилии.
В этот момент за спинами гостей раздался уверенный шаг. В зал вошел Матео в черной тактической куртке. На его костяшках виднелись свежие ссадины, но лицо было абсолютно невозмутимым. Он подошел ко мне, игнорируя направленные на него взгляды сотен людей, и склонил голову:
— Босс. Терминал зачищен. Маркус и двое его бойцов больше никого не побеспокоят. Парень в безопасности, доставлен в клинику святого Луки. Доктор Бьянки уже провел операцию на руке. Угрозы жизни нет. Парень в сознании.
Гул облегчения и страха одновременно пронесся по рядам гостей. Пятьсот человек осознали: за те сорок минут, что они ждали именинника с бокалами в руках, Деклан Нокс хладнокровно отсек предательскую ветвь своей организации и ликвидировал элитных боевиков, не дрогнув ни единым нервом.
Я перевел взгляд на Моретти:
— Ты хотел союза, Карло? Ты привел сюда своих людей, чтобы говорить о семье и доверии?
Старый дон судорожно сглотнул, оправил лацканы и медленно склонил седую голову:
— Закон Нокса — справедливый закон, Деклан. Предатель должен понести наказание. Ни один человек за этим столом не станет возражать.
Вокруг раздались согласные кивки других глав семей. Никто не хотел становиться врагом человеку, который ради чести горничной был готов поставить на колени собственную свиту.
— Заберите его, — бросил я Матео, указывая подбородком на Артура. — Отвезите в дальний порт. Посадите на грузовое судно, идущее в Западную Африку. Если эта тварь хоть раз ступит на территорию Соединенных Штатов — скормите его рыбам. Все его активы, счета, дома и машины конфисковать в пользу фонда реабилитации и покрытия долгов пострадавших.
Матео жестом подозвал двух бойцов, которые подхватили обмякшее тело Артура под руки и поволокли прочь из парадного зала.
Я подошел к столику с хрусталем, взял бокал с чистым бурбоном, поднял его вверх и повернулся к пятистам застывшим гостям:
— Праздник окончен, господа. Пейте за мое здоровье, забирайте своих дочерей и разъезжайтесь по домам. Мне пора заняться тем, что действительно имеет значение.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и зашагал к парадной лестнице, оставляя за спиной притихшую криминальную элиту Восточного побережья.
На третьем этаже особняка царила благословенная, мягкая тишина.
Охрана стояла по стойке смирно у дверей моих личных покоев. При моем приближении часовые молча распахнули двойные створки из массива дуба.

В просторной гостиной горел камин, отбрасывая золотистые блики на ковры и книги в кожаных переплетах. За широким стеклянным столом сидела Клэри.
Она переоделась в мягкий кремовый кашемировый свитер и простые свободные брюки, которые для неё подобрали служанки. На столе стоял нетронутый горячий бульон и тарелка с запеченным мясом. Она сидела, обхватив руками фарфоровую чашку с чаем, и смотрела на пляшущие языки пламени. Её лицо всё ещё хранило следы многодневной усталости, но в глазах больше не было того дикого, загнанного ужаса.
Услышав мои шаги, она вздрогнула и быстро поднялась на ноги:
— Мистер Нокс…
— Сядь, Клэри, — мягко сказал я, подходя к столу и опускаясь в глубокое кожаное кресло напротив неё.
Я достал из кармана телефон, разблокировал экран и протянул ей. На дисплее была видеосвязь.
На больничной койке, укрытый белоснежным одеялом, лежал молодой темноволосый парень с аккуратно загипсованной рукой. Рядом с ним стоял пожилой седовласый доктор в белом халате, доброжелательно улыбаясь в камеру.
— Томми! — вскрикнула Клэри, прижав ладонь к экрану. Слезы снова брызнули из её глаз, но на этот раз это были слезы чистого, ослепительного облегчения.
— Клэри? Сестренка! — раздался из динамика слабый, но живой и чистый голос брата. — Ты где? Тут какие-то люди в черных костюмах… Они привезли меня в невероятную больницу, тут отдельная палата, телевизор! Доктор сказал, что кости срастутся идеально, через два месяца я снова смогу работать! Они сказали… сказали, что мистер Нокс закрыл все мои долги. Это правда? Клэри, что происходит?!
— Всё хорошо, Томми… Боже мой, всё закончилось, — всхлипывала она, улыбаясь сквозь потоки слёз. — Отдыхай, пожалуйста, слушайся врачей. Я приеду к тебе завтра утром.
— Мисс Дэвис, вашему брату нужен покой, действие наркоза только заканчивается, — вежливо произнес доктор Бьянки с экрана. — Не беспокойтесь, он в лучших руках.
Я кивнул доктору и сбросил вызов.
Клэри сидела, опустив голову, её плечи мелко подрагивали. Затем она медленно сползла со стула, собираясь опуститься передо мной на колени:
— Мистер Нокс… Я не знаю, как благодарить вас… У меня ничего нет, чтобы отдать этот долг… Я буду работать на вас всю жизнь, бесплатно, я буду делать всё, что вы прикажете…
Я среагировал мгновенно.
Мои сильные руки перехватили её за тонкие предплечья до того, как её колени коснулись пола. Одним легким движением я поднял её, поставил на ноги и прижал к себе.
Она замерла, пораженная этим жестом. Её щека прижалась к моей груди, прямо поверх черных татуировок, где под тонким льном рубашки бешено и глухо стучало мое сердце.
— Никто и никогда в этом доме больше не встанет передо мной на колени, Клэри, — произнес я низким, бархатным голосом, чувствуя, как от её тела исходит нежное тепло. — Особенно ты.
Я слегка отстранился, взяв её миловидное лицо в свои широкие ладони, заставляя поднять на меня свои прекрасные, влажные от слез карие глаза.
— Твой брат ни цента не должен никому в этом городе. Долг закрыт кровью тех, кто посмел его выдумать. Завтра утром нотариус оформит на твое имя небольшой уютный коттедж в пригороде, недалеко от клиники. Ты больше не горничная, Клэри. Ты свободна. Ты можешь уйти в любую секунду, забрать Томми и начать ту жизнь, которую заслуживаешь.
Она смотрела на меня, затаив дыхание. Её пальцы робко, нерешительно поднялись и коснулись татуировки дракона на моей шее. От её легкого, невесомого прикосновения по моим стальным мышцам пробежала незнакомая, сладкая дрожь.
— А если… если я не хочу уходить, Деклан? — впервые в жизни она назвала меня по имени, и это простое слово прозвучало слаще, чем все клятвы верности, которые я слышал за тридцать пять лет. — Если всё это время, моя эти проклятые зеркала в вашем пустом доме… я пела только для того, чтобы этот голос хоть раз заставил вас остановиться и посмотреть на меня?
Внутри меня словно рухнула последняя каменная стена, которую я выстраивал вокруг своего сердца годами криминальных войн, предательств и крови. Монстр, которого боялось всё Восточное побережье, склонил голову перед хрупкой девушкой с мозолистыми руками и голосом ангела.
— Тогда останься, — выдохнул я ей в самые губы, обнимая её за талию и прижимая к своему телу так крепко, словно она была единственным сокровищем во всей моей огромной, безжалостной империи. — Пой для меня, Клэри. Пой каждый день. А я позабочусь о том, чтобы весь этот грешный мир никогда больше не посмел заглушить твою песню.
За окнами особняка шумел ночной океан, разгоняя волнами пену у холодных гранитных скал. Но в тишине моих покоев было тепло. Здесь больше не было места страху, долгам и фальшивому блеску мафиозных кланов.
Здесь началась новая глава, в которой безжалостный король наконец-то обрел свою королеву.