Глава 2: Раздвоенная дверь и окончательный разрыв

Три медленных, размеренных, почти театральных стука. Из тех, что не просят разрешения войти, а возвещают о неотвратимости.

Мое сердце дико заколотилось в груди, едва не лишая меня воздуха. Голос Данте Моретти только что прорезал массивную дверь моего гостиничного номера — низкий, угрожающий и в то же время пропитанный фальшивой мягкостью, от которой по спине бежали мурашки.

– Открой дверь, моя сладенькая, – повторил Данте из коридора. – Нам нужно кое в чем разобраться. Не заставляй меня выбивать ее. Я знаю, что ты здесь.

Я смотрела на свой телефон, на экране которого по-прежнему светилось имя моего адвоката Мириам Чо, линия с которой оставалась открытой.

– Мириам… он здесь, – прошептала я дрожащим, но быстро взятым под контроль голосом. – Как он узнал? Я воспользовалась дополнительной картой, сняла номер на чужое имя…

– У него везде свои люди — и в банковской системе, и в отелях, Елена, – панически выдохнула Мириам на другом конце провода. – Не открывай ему! Немедленно звони в охрану отеля! Я готовлю срочный запретительный ордер!

Прежде чем я успела ответить, глухой металлический удар сотряс дверь. Данте мощным ударом ноги выбил электронный замок безопасности.

Дверь распахнулась настежь.

Данте Моретти стоял на пороге, промокший насквозь от ледяного ночного дождя, в помятом костюме, с прилипшими ко лбу темными волосами. Его черные глаза, обычно холодные и расчетливые, пылали дикой яростью, смешанной с животной паникой, которую он уже не мог скрывать.

Позади него в коридоре лежали двое охранников отеля, без сознания раскинувшись на ковролине.

Он шагнул в комнату, медленно прикрывая за собой дверь. Тихий щелчок защелки прозвучал как смертный приговор.

– Ты правда думала, что сможешь бросить меня? – прошептал Данте, приближаясь к кровати, на которой я съежилась, инстинктивно прикрывая восьмимесячный живот. – Думаешь, можешь забрать моего ребенка и сбежать в ночь?

– Я не забираю твоего ребенка, Данте, – возразила я, находя неожиданные силы вопреки страху. – Я ухожу с МОИМ. И напомню, что ты провел весь вечер с Вивиан Кросс. У тебя есть твоя игрушка, оставь меня в покое!

Данте замер. Желваки на его квадратном подбородке заходили ходуном.
– Вивиан ничего не значит.
Я же написал тебе. Это была ошибка, минутная слабость. Такая женщина, как она, ничего не стоит рядом с моей женой и наследником империи Моретти.

Я рассмеялась — сухо, горько и презрительно.
– Слабость?!
Ты привел шлюху в нашу постель, Данте! Пока я ношу твоего ребенка уже восемь месяцев, терплю токсикоз, бессонницу и постоянный страх, что твои враги доберутся до нас! Для тебя я просто еще один трофей в коллекции!

Он бросился ко мне, с мертвой хваткой схватив меня за запястья — сильно, но рассчитывая силу так, чтобы не навредить мне по-настоящему.

– Послушай меня внимательно, Елена, – зарычал он, склонив лицо в сантиметре от моего. – Ты — миссис Моретти. Ты не разведешься со мной. Твои счета не будут заморожены, и ты не ступишь ни ногой за пределы этого города. Я запрещаю тебе уходить от меня.

В ту же секунду мой телефон, все еще транслировавший разговор Мириам по громкой связи, тихо пискнул. Четкий голос адвоката раздался в тишине номера:
–
«Данте Моретти, вы находитесь на прямой связи с моим офисом, и все записи приобщаются к делу. Согласно закону штата, ваши угрозы насилия и похищения только что зафиксированы. Федеральные агенты уже в пути».

Данте опустил взгляд на телефон, лежащий на простыне. На долю секунды в его глазах мелькнул страх — не страх перед полицией, ведь он годами покупал судей, а страх потерять контроль над тем, что он разрушил собственными руками.

Но мафиозный босс никогда не сдает позиции.

Он выхватил телефон с кровати и раздавил его лакированным ботинком, превратив аппарат в груду осколков.

– Думаешь, твои адвокаты и бумажки меня остановят? – усмехнулся Данте, хотя его голос слегка дрожал. – Я хозяин этого города!

– Ты можешь быть хозяином этого города, Данте, – тихо произнесла я, плавно опуская руку к тумбочке, где спрятала небольшой пистолет, оставленный отцом перед смертью, оружие, которым я научилась владеть с закрытыми глазами. – Но ты больше не хозяин моей жизни.

Я вытащила пистолет и направила ствол прямо на его грудь.

Дыхание Данте перехватило. Впервые в жизни великий Данте Моретти смотрел в дуло оружия, которое держала женщина, которую он считал покорной навсегда.

– Сделай еще шаг, Данте, и клянусь богом, я отниму у тебя то, что тебе дороже всего, – прошептала я, не отводя глаз, без единой слезы, без малейшей дрожи в пальцах.

Снаружи, где-то вдалеке, послся нарастающий вой полицейских сирен, стремительно приближающихся к отелю.

Он отступил на шаг, поднимая руки, наконец-то осознав: капкан, который он расставлял годами, захлопнулся на его собственной шее.

Leave a Reply