Глухой стук упавших на паркет полотенец разрушил напряженную тишину особняка. Миссис Харпер застыла на месте с побелевшим лицом, не отрывая взгляда от декоративной вентиляционной решетки, будто перед ней была ядовитая змея.
— Миссис Харпер? — голос Винсента потяжелел от внезапного подозрения. — Что именно вас так напугало?

Экономка задрожала всем телом. Она попыталась наклониться за бельем, но пальцы ее не слушались.
— Ничего, мистер Моретти… Просто закружилась голова. Доктор Блейк строго запретил кому-либо прикасаться к этим решеткам. Он утверждал, что это нарушит работу медицинских очистителей воздуха, которые он лично установил для мальчиков.
Мои догадки мгновенно превратились в леденящую уверенность.
— Мистер Моретти, не теряйте времени, — спокойно, но твердо сказала я. — Принесите отвертку. Сейчас же.

Винсент не стал спорить. Отбросив привычную сдержанность миллиардера, он сам бросился вниз за инструментами. За эти две минуты миссис Харпер не выдержала и разрыдалась прямо в коридоре:
— Я не знала, клянусь вам, Клэр! Доктор Блейк лишь давал мне маленькие флаконы с «успокаивающими маслами» и велел заливать их в систему каждую неделю. Он говорил, что это предотвращает ночные кошмары у детей, и доплачивал мне за молчание, называя это конфиденциальным экспериментальным протоколом!
Вернувшийся с набором инструментов Винсент услышал каждое слово. Его лицо превратилось в каменную маску, а в глазах вспыхнула ярость, которую больше невозможно было скрыть. Сорвав винты, он с грохотом выдернул решетку из стены.
За ажурным металлом скрывался кустарно установленный электронный блок с распылителем, ведущий прямо в воздуховод детских комнат. Внутри находился резервуар, из которого испарялась мутная, маслянистая жидкость с тем самым приторным сладковатым запахом.
— Немедленно перенесите мальчиков в другое крыло дома, — скомандовала я. — Они не должны дышать этим ни секунды дольше.

Мы перенесли Лукаса и Лео в гостевые спальни на первом этаже. Мальчики спали тревожным, тяжелым сном, их дыхание было прерывистым. Глядя на своих истощенных сыновей, Винсент едва сдерживал дрожь: роскошный дворец, призванный оберегать их, оказался изощренной камерой пыток.
К девяти часам вечера были готовы результаты срочной токсикологической экспертизы, за которую Винсент заплатил лаборатории целое состояние. В составе жидкости обнаружили микродозы таллия, замаскированные летучими ароматизаторами. Вещество не определялось стандартными клиническими анализами, но день за днем разрушало нервную систему детей, вызывая слабость, апатию и медленный паралич органов.
Доктор Харрисон Блейк не искал диагноз. Он сам создавал его.
В половине одиннадцатого ночи захлопнулась ловушка. Блейк приехал в особняк после срочного сообщения от Винсента о том, что у близнецов якобы начался кризис.
Войдя в гостиную, доктор рассчитывал увидеть испуганного миллиардера. Вместо этого за массивным столом сидел Винсент в окружении вооруженной охраны и детективов полиции штата Коннектикут. На столе лежали демонтированное устройство и заключение судмедэкспертов.
Блейк попытался сохранить маску превосходства:
— Винсент, что за цирк? Мальчикам нужны мои стабилизирующие инъекции!
— Ваши инъекции, доктор? Или временное противоядие, которое вы вводили им, чтобы оправдать свои трехмиллионные гонорары и выглядеть единственным спасителем? — произнесла я, выходя вперед.
Самодовольная улыбка мгновенно сползла с лица Блейка, сменившись паническим страхом.
— Вы… вы ничего не докажете! — прохрипел он, пятясь к дверям.
— Полиция уже доказала, — ледяным тоном ответил Винсент. — Час назад следователи подняли дело об аварии моей жены Изабеллы. Тормоза ее машины были повреждены, а на ваши офшорные счета перед ее гибелью поступили крупные суммы. Вы годами выкачивали из моей семьи деньги, методично уничтожая все, что мне дорого.
Блейк бросился к выходу, но наручники защелкнулись на его запястьях прежде, чем он успел сделать шаг в холл.

Спустя три месяца жизнь вернулась в стены особняка. После курса детоксикации Лукас и Лео вновь набрали вес, а их звонкий смех наполнил коридоры дома. Винсент впервые за долгие годы искренне улыбался. Обычная наблюдательность простой няни спасла жизни двух невинных детей и вернула свет в семью, стоявшую на краю гибели.