
Произнесенное Анитой слово «нотариус» ударило по моему сознанию, как удар электрического тока. Элементы головоломки мгновенно сложились в пугающе четкую картину. Дэниел, который с трудом сводил концы с концами, несмотря на свою должность среднего менеджера в брокерской конторе, никогда не мог смириться с тем, что наша роскошная квартира на Манхэттене была исключительно моей собственностью — купленной и оплаченной до нашего брака на мои личные сбережения и бонусы от стратегического консалтинга.
Я поблагодарила Аниту и велела немедленно сменить замки. Оставшись одна в своем возвращенном убежище, я опустила чемоданы на пол и открыла ноутбук.
Шесть недель я ухаживала за сестрой после тяжелой операции, доверившись Дэниелу, оставшемуся дома. Фатальная ошибка. В мое отсутствие он вынашивал дьявольский план: воспользоваться моим отсутствием, чтобы подделать мою подпись или заставить меня подписать фальшивые бумаги под предлогом «административной волокиты для нашего общего будущего».
Я немедленно набрала номер своего личного адвоката, Элен Ванс, грозного специалиста по недвижимости и коммерческому праву.
– Элен, это Клэр. Мне нужно, чтобы ты срочно проверила земельный реестр Манхэттена в отношении моей квартиры, а именно юнита 12B. Мой жених — точнее, будущий бывший жених — тайком привел нотариуса, пока меня не было.
На другом конце провода повисла красноречивая тишина.
– Никуда не уходи, Клэр. Проверяю прямо сейчас.

Через двадцать минут телефон завибрировал. Это был подробный отчет из кадастровой палаты. Моя кровь застыла в жилах при чтении приложений: акт частичного дарения и передачи прав собственности на юнит 12B от прошлой недели, содержавший дьявольски точно подделанную подпись — мою собственную подпись, скопированную с какого-то старого брачного контракта, который я неосмотрительно оставила на нашем рабочем столе.
Дэниел не просто поселил мать в моей квартире; он буквально украл половину моего жилья и собирался выставить меня на улицу в день нашей свадьбы, назначенной на следующий месяц, чтобы в случае развода забрать всё имущество себе.
– Это грубейшая подделка, но какой-то продажный нотариус заверил документ, – сурово произнесла Элен. – К счастью, мы можем запустить экстренную процедуру по факту подделки официальных документов, мошенничества и незаконного проникновения в жилище. Но скажи мне, Клэр… что ты собираешься делать с Дэниелом?
Я посмотрела через панорамное окно на огни вечернего города. Волна абсолютного спокойствия — холодного и острого — вытеснила панику.
– Предоставь это мне, Элен. Подготовь ордера и исковые заявления. Я устрою ему прощальное шоу.
На следующий вечер Дэниел вернулся домой. Он выглядел уставшим, черты лица были напряжены, в руках он держал букет увядших роз. Видимо, он думал, что я все еще перевариваю вчерашнюю сцену или что его мать преувеличила масштаб катастрофы.
– Клэр, солнышко… я слышал, тут был небольшой инцидент с мамой, – начал он медовым голосом, опуская портфель. – Она немного перегнула палку, но ты же знаешь ее характер…

Я не сдвинулась с кресла. Я спокойно потягивала чай.
– Брось цветы, Дэниел, – произнесла я ледяным тоном. – И садись. Нам нужно поговорить о твоем нотариусе.
Он мгновенно побледнел. Букет выскользнул из его рук и с глухим стуком упал на паркет.
– О… о чем ты говоришь? – заикнулся он, и бегающие глаза выдали его панику.
– Я говорю о договоре дарения и передачи собственности, который ты заставил заверить у фальшивого нотариуса на прошлой неделе, подделав мою подпись, – ответила я, разворачивая к нему экран ноутбука. – Посмотри внимательно, Дэниел. Это почерковедческая экспертиза и официальное заявление, поданное час назад по обвинению в подделке документов и попытке мошенничества с недвижимостью.
Он попытался улыбнуться — нервным, жалким смешком.
– Дорогая, ты преувеличиваешь… это просто шутка, чтобы доказать мою преданность…
В дверь позвонили.
Я открыла. В коридоре стояли двое полицейских в форме и адвокат Элен Ванс.
– Дэниел Миллер? – шагнул вперед старший офицер. – Вы обвиняетесь в подделке документов и покушении на мошенничество с недвижимостью. Пожалуйста, встаньте и заведите руки за спину.

Лицо Дэниела приобрело мертвенно-серый оттенок. Он умоляюще посмотрел на меня, но от женщины, которую он попытался провести, уже нельзя было ждать пощады.
– Ты не можешь со мной так поступить! Я твой жених! – завопил он, когда на его запястья защелкнулись наручники.
– Ты абсолютно прав, Дэниел, – тихо шепнула я, пока его вели к лифту. – Ты больше не мой жених. Ты просто очередной преступник за решеткой.
Двери лифта закрылись перед ним. В квартире воцарилась тишина — чистая, здоровая и окончательно освобожденная.