Часть 2: Тайна рюкзака и правда о Клэр

Генри Уитмен привык контролировать абсолютно всё. Его слово было законом для советов директоров крупнейших корпораций, а любые проблемы решались с помощью чековой книжки и звонка лучшим специалистам. Но в этот момент, глядя на шестнадцатилетнего парня из эконом-класса по имени Мейсон, чей рюкзак был покрыт потертостями, миллиардер почувствовал себя абсолютно беспомощным.

Нора кричала так, будто разрывалось ее маленькое сердечко.

— Что ты имеешь в виду? — сипло выдавил Генри, с трудом сдерживая раздражение и отчаяние. — Ты думаешь, врачи и профессиональные педиатрические медсестры не смогли понять, в чем дело, а ты знаешь ответ?

Мейсон не испугался тона влиятельного бизнесмена. Он лишь спокойно шагнул чуть ближе, не переступая невидимую границу первого класса, но оказываясь в поле зрения ребенка.
— Дело не в болезни,
сэр. И не в подгузнике. Послушайте, как она плачет. Она делает паузу ровно на три секунды между всхлипываниями, а потом набирает воздух с легким свистом. Моя младшая сестра Лили делала точно так же. Когда папа уезжал в командировки, а мама задерживалась на двух работах, Лили пугалась пустоты в комнате. Ей нужен был не просто человек рядом. Ей нужен был ритм. Сердцебиение.

Генри замер. Сердцебиение? Он пробовал укачивать ее, пробовал включать белый шум, но…

— Позвольте мне показать, — мягко попросил Мейсон, протягивая руки.

Вопреки всему здравому смыслу бизнесмена, Генри, подчиняясь какому-то животному инстинкту доверия, аккуратно передал трехнедельную дочь незнакомому подростку. Весь салон первого класса затаил дыхание. Пассажиры следили за каждым движением парня.

Мейсон профессионально и очень бережно прижал Нору к своей груди, устроив ее головку ровно над своим сердцем, а затем начал плавно, ритмично покачиваться в такт своим собственным шагам, тихо напевая простую, едва слышную мелодию.

Прошло пять секунд. Десять. Двадцать.

И вдруг крики стихли. Нора судорожно вздохнула, прижалась щекой к поношенной толстовке Мейсона и… затихла. Ее дыхание выровнялось. Спустя минуту она уже мирно спала, обхватив крошечным пальчиком палец парня.

Генри опустился в кресло, закрыв лицо руками. На секунду ему стало стыдно за свое богатство, которое оказалось бессильным перед простым человеческим теплом.

— Как… как ты это сделал? — потрясенно спросил миллиардер, поднимая глаза на Мейсона.

— Просто дети чувствуют одиночество, мистер Уитмен, — тихо ответил мальчик, аккуратно перекладывая спящую Нору обратно в руки отца, который теперь держал ее с невероятной нежностью. — Моя мама много работала, чтобы мы с сестрой выжили. Я знаю, каково это — ждать того, кто не вернется.

Мейсон развернулся, чтобы уйти обратно в эконом-класс, но в этот момент из его потрепанного рюкзака, висевшего на одном плече, выпала старая потрепанная тетрадь и фотография, планируя прямо на ковер первого класса.

Мейсон быстро наклонился, чтобы поднять снимки, но Генри успел заметить то, от чего его кровь застыла в венах.

На фотографии, сделанной на фоне старого провинциального док-станции, улыбалась Клэр. Его покойная жена Клэр, которую он похоронил три недели назад в Бостоне. Она обнимала за плечи хулгого подростка, очень похожего на Мейсона.

Генри медленно протянул руку, перехватывая снимок до того, как парень успел его спрятать. Его пальцы дрожали так сильно, что бумага едва не порвалась. Он перевернул фотографию. На обороте, знакомым, аккуратным, изящным почерком Клэр было выведено:«Защити его ради меня. Наш маленький секрет, Мейсон. Люблю тебя».

Воздух полностью покинул легкие Генри. Мир вокруг сузился до размеров этой маленькой карточки.
— Что…
что это такое? — его голос сорвался на крик, заставив вздрогнуть всех пассажиров. — Откуда у тебя это фото?! Кто ты такой?! Клэр умерла три недели назад в больнице! Откуда она тебя знает?!

Мейсон побледнел, в его глазах блеснули слезы. Он отступил к занавеске, зажав рюкзак в кулаках.
— Она не умерла в больнице,
мистер Уитмен… — прошептал мальчик так тихо, что стюардесса едва расслышала его. — Точнее, в больнице умерла не та женщина, о которой вы думаете. Клэр была моей мамой. А женщина, которую вы похоронили… была ее сестрой-близнецом, о существовании которой вы, судя по всему, даже не догадывались.

Генри поднялся во весь рост, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Впереди предстояло падение в такую бездну лжи, о которой он даже не подозревал.

Leave a Reply