Часть 2: Яд в стакане и воскрешение из мертвых

В ту ночь Тобиас привел меня в заброшенное здание на окраине Саванна-Крик, которое, как оказалось, он тайно купил много лет назад и превратил в свою оперативную базу. Внутри находились мощные серверы, стопки документов и даже небольшая химическая лаборатория. Пока я, дрожа от холода и шока, куталась в сухое одеяло, мой брат, который «не мог ходить» долгих пятнадцать лет, уверенно расхаживал по комнате на своих двоих.

Перед моими глазами все еще стояла эта ужасающая картина: пока Гарретт и беременная Пенелопа хладнокровно стояли на берегу под черным зонтом, ожидая нашей смерти, мой брат в своем сером костюме отчаянно пытался освободить меня из ловушки прямо в заполняющемся ледяной водой салоне тонущего автомобиля.

«Я начал подозревать семью Гарретта еще до того, как вы поженились, — произнес Тобиас, выводя на огромный монитор записи со скрытых камер, о существовании которых в собственном доме я даже не подозревала. — Я оставался в инвалидном кресле, потому что это делало меня невидимкой. Люди не обращают внимания на калек. Они обсуждали свои планы прямо при мне, думая, что я всего лишь беспомощный овощ».

Он нажал на клавишу, и на экране появилось видео с нашей кухни, снятое три дня назад. На записи Гарретт, нежно улыбаясь, подогревал молоко. Затем он достал из внутреннего кармана пиджака стеклянный флакон и капнул в кружку несколько капель густой прозрачной жидкости.

«Что это?» — мой голос сорвался на шепот.

«Редкий синтетический нейротоксин на основе тяжелых металлов, смешанный с мощными миорелаксантами, — мрачно ответил Тобиас. — Он давал тебе его каждый вечер на протяжении последних полутора лет. Я брал образцы твоего молока и отправлял их в независимую лабораторию. Этот яд действовал медленно, имитируя симптомы быстро прогрессирующего рассеянного склероза и ранней деменции. Цель состояла в том, чтобы врачи признали тебя недееспособной. Гарретт получил бы полную опеку над тобой и, как следствие, единоличный контроль над советом директоров нашей верфи. Именно из-за этого яда твои руки были такими слабыми в машине, и ты не могла отстегнуть ремень».

Меня затошнило. Три года заботы, ласки и признаний в любви были лишь прикрытием для медленного, садистского убийства. Пенелопа, моя сводная сестра, всегда завидовала тому, что отец оставил контрольный пакет акций мне, а не ей. Она нашла Гарретта — сына конкурентов, чья компания обанкротилась по вине нашего деда — и они заключили идеальный, смертоносный союз.

«Но они испугались, — продолжил Тобиас. — На прошлой неделе я анонимно связался с нашими юристами и запросил аудит доверенностей. Гарретт понял, что время уходит. Медленный яд больше не годился. Им нужна была трагическая случайность».

Мы ждали ровно восемь дней. Восемь дней весь город оплакивал «безвременно ушедших» сестру и брата. Гарретт играл роль убитого горем вдовца, раздавая слезливые интервью местным телеканалам, а Пенелопа неизменно стояла рядом, поддерживая его за руку.

На девятый день в главном конференц-зале верфи было созвано экстренное заседание совета директоров для официальной передачи контрольного пакета акций Гарретту как единственному наследнику.

Когда Тобиас и я распахнули тяжелые дубовые двери зала заседаний, повисла мертвая тишина. Я была одета в безупречный красный костюм, мои волосы были идеально уложены, а в глазах не осталось ни капли той слабой, одурманенной женщины, которой я была на протяжении последних лет. Но настоящим шоком для всех стало не мое появление, а то, что рядом со мной уверенной, твердой походкой шел Тобиас.

Гарретт, стоявший во главе стола с ручкой занесенной над контрактом, побледнел так, словно из него выкачали всю кровь. Документы выпали из его трясущихся рук. Пенелопа, сидевшая в первом ряду, издала задушенный писк и вжалась в кресло, прикрывая свой живот.

«Как… как это возможно? Водолазы же подтвердили…» — пробормотал Гарретт, пятясь к окну.

«Водолазы, которым ты заплатил пятьдесят тысяч долларов с офшорного счета на Кайманах?» — холодно спросил Тобиас, бросая на стол толстую папку с распечатками банковских переводов, химическими анализами молока и записями с камер. — «Мы уже передали копии в ФБР».

Двери зала снова открылись, и внутрь вошли федеральные агенты в темных костюмах. Гарретт попытался броситься к пожарному выходу, но был мгновенно прижат к полу. Пенелопа разрыдалась, умоляя о пощаде ради нерожденного ребенка, но агенты хладнокровно зачитали им их права.

Гарретт получил пожизненный срок за покушение на двойное убийство и систематическое отравление. Пенелопа, как соучастница и организатор мошенничества, отправилась в федеральную тюрьму на двадцать лет. Их идеальный план рухнул, столкнувшись с терпением человека, который пятнадцать лет ждал момента, чтобы встать на ноги. А верфь? Она осталась под моим руководством, и теперь рядом со мной стоит мой брат — мой главный партнер и спаситель.

Leave a Reply